July 28th, 2014

Я

Александр Сиденко. А могло бы быть иначе

Оригинал взят у asidenko в А могло бы быть иначе
         

                     А могло бы быть иначе...
                                         Г. Иванов

Разродится память болью
За погибших и несчастных.
Раны века свежей солью
Посыпают сладострастно.

Власть имущие уроды
В яром раже не ослабли:
Им войти бы в те же воды,
Наступить на те же грабли.

На пути к мечте открытой
Разминулись мы с удачей ─
У худого вновь корыта...

А могло бы быть иначе.

26 июля 2014

Я

Дмитрий Быков Дилетанту о творчестве Леси Украинки

Оригинал взят у gitanes_blondes в Дмитрий Быков // «Дилетант», №6, июнь 2014 года
ПОРТРЕТНАЯ ГАЛЕРЕЯ ДМИТРИЯ БЫКОВА
Scan-140727-0001
Леся Украинка
1.
Леся Украинка была одной из героинь моего отрочества - меня волновала ее романтическая судьба, болезнь, титаническое упорство, творческая отвага, и вообще я читал ее в том возрасте, в котором ее стихи и драмы всего понятней и ближе. Лет в одиннадцать, в крымском пансионате, куда меня на каникулы возила мать, я рылся в местной библиотеке и нашел там два толстых сборника Леси Украинки - по-русски и на языке певучего оригинала. Читать по-украински и все понимать мне ужасно нравилось, и нравилась мне ее дерзость -написать в начале ХХ века нового Дон Гуана и назвать его «Каменный хозяин». Очень страшная пьеса, с отлично придуманным финалом, когда Дон Гуан в зеркале вместо себя видит Командора. Вещь вообще странная -Украинка всегда оригинальна в трактовке мировых сюжетов: Дон Гуан у нее не любовник, а борец, революционер. А Донна Анна совращает его с этого пути, заставляет бросить борьбу и успокоиться, так сказать, в алькове. И тогда приходит к нему возмездие в виде Командора -любопытная мысль: пока борец борется, мораль над ним не властна, потому что он сверхчеловек. А стоит ему стать таким, как все, - и тут же, на тебе, Командор. Такое придумать - надо иметь очень своеобразную голову.

А ее лирические стихи, много теряющие в переводах, мне и по сей день представляются главным вкладом этой женщины в европейскую поэзию: лирическая баллада, скажу вам, трудный жанр -надо держать сюжет, но не ударяться в прозу, сочетать внятность и загадочность, и чтоб готично было. Мне и тогда уже представлялось, что реализм если не кончился, то пошатнулся, и лучше рассказывать сказки, гротеск какой-нибудь выдумывать, мало ли. Украина отличается от России по множеству параметров, но один из главных - сказочность, мифологичность украинского мира, неспособность ее литературы скучно пересказывать реалистические сюжеты. Самые крупные современные литераторы Украины -пусть живущие в Калифорнии, но все их корни в Киеве -Марина и Сергей Дяченко, фантасты, сказочники; и Любко Дереш, и Михаил Назаренко, и Громов с Ладыженским, они же Г. Л. Олди, и еще множество прекрасных авторов -фантасты. И «Собор» -лучший роман Гончара, двадцать лет запрещенный в России и до перестройки не переводившийся, -миф, а реализм у него выходил бледно, словно самому автору скучно. Украинка все свои пьесы - отлично построенные, динамические, сплошь стихотворные - писала на мифологические, а то и прямо сказочные сюжеты, и знаменитая «Лесная песня», кстати, далеко не лучшая, хотя, пожалуй, самая трогательная.

Украинка сильна не там, где сентиментальна, а там, где мужественна и дерзка, и вот « Роберт Брюс, король шотландский» -это да, это не хуже Стивенсона! Мне тогда еще было, само собой, непонятно, что борьба Шотландии за независимость - это метафора украинской борьбы, но по крайней мере ясно, что ненависть Роберта направлена не на англичан. А на ту идею угнетения, которую англичане собою олицетворяют. Такие нюансы в детстве особенно чувствуются.

Собственные сюжеты давались ей не хуже. «Якутская поэма», впервые изданная в 1945 году, -актyальнейший текст, особенно если вспомнить, с каким презрением иные великодержавники отзываются о нынешних украинских конфликтах.

Еге ж пак, ви хотiли знать,
як пострiлялись тi якути?
Я 6 вам раднiший розказать,
та щоб те знать - там треба бути.
Пострiляними їх обох
знайшпа їx наша змiна вранцi,
були при них i грошi- в мох
загорненi лежали в ранцi,
розбою, значить, не було,
а ворогiв вони не мали,
до того й слiдство все прийшпо,
що то вони сами стрiляли.
Та й вразно стрелили - я чув –
не мучились i пiвгодинки...
Вже ж то не поєдинок був,
якi там в диких поєдинки?


А поединки у «диких» не хуже ваших, равно как и понятие чести. Я перевел бы сам этот кусок, но как-то робею. (Например: «И оба так попали в цель - не мучапись и полминуты... Дуэль? Откуда там дуэль? Они же дикие якуты!»). Но она поэт такого класса, что перекладывать -только портить.
Очень немногим - Маршаку, например, -удалось перевести ее так, что сохранилась живая органика речи, та ироническая теплота, которой дышит ее зрелая лирика:

Упадешь, бывало, в детстве.
Руки, лоб, коленки ранишь,-
Хоть до сердца боль доходит,
А поморщишься и встанешь.

«Что, болит?» - большие спросят.
Только я не признавалась.
Я была девчонкой гордой -
Чтоб не плакать, я смеялась.

А теперь, когда сменилась
Фарсом жизненная драма
И от горечи готова
С уст сорваться эпиграмма,-

Беспощадной силе смеха
Я стараюсь не поддаться,
И, забыв былую гордость,
Плачу я, чтоб не смеяться.


Научиться бы нам плакать в этом нынешнем фарсе, -или, по крайней мере, почувствовать границу, где уже не спасает смех, -но для этого надо быть Украинкой, «единственным мужчиной в нашей современной литературе», как назвал ее Иван Франко.
Collapse )
Я

Иван Давыдов. Памяти убитых хрущевок

Оригинал взят у ivand в Нечто длинное дописал на досуге.

Памяти убитых хрущевок

1

Сначала яма и в яму сваи.

Потом ползет на этаж этаж

Потом его набивают снами.

Как подушку, слепыми снами.

Зовут его – дом. Добавляют – наш.

Завозят мебель, заводят семьи.

Уже не помнят про новоселье.

А потом

Перестают различать года,

Потому что – зачем? Потому что дом -

Это и есть всегда.

И вот он смотрит стеклом копченым.

Днем внутри только дети со стариками.

Вечером улей. Люди как пчелы.

И тараканы. Как тараканы.

Жены подоконники полируют локтями.

Мужья темноту растворяют в водке.

А дети жизнь нарезают ломтями

От первой драки до первой ходки.

Рвется там, где тонко.

Выходит порою лихо.

Помнишь, Тонька, ну, из первого, Тонька?

Там еще на двери написано: «Тонька – шлюха».

Кашу не варила, парням врала, этому дала, этому дала, этому не дала. Короче, дела: приходит к ней хахель, и слышит – из ванной кашель. Там, значит, еще один хахель. Ну, хахеля хахель башкой об кафель.

Фигня с мужиками:

Сходили к Тоне.

Один на зоне,

Другой в коме.

На год разговоров у бабок в доме.

Любят, рожают, мрут.

Иные сходят с ума.

Летом можно на шашлыки, на пруд.

А зимой зима.

2

К соседке сосед стучит.

И не сказать, чтобы смело,

Но одиночество смыло

Робость, доело стыд.

Стоит у двери, стучит,

И сердце его стучит.

Стук – и по телу ток.

Душит в руке цветок.

И ноги стали ватными, а руки стали потными, лицо покрылось пятнами. Но, кажется, ухаживания признаны приятными.

И улыбается соседка хитро, и ставит гвоздику в бутылку из-под ситро.

Конечно, она, как луна, кругла,

И не может похвастаться гибкостью стана,

Но изучила – уж как смогла –

Правила хорошего стона.

Слушают стоны тонкие стены,

И мальчик в кровати за тонкой стенкой,

Думает про чужие страны,

А еще – про варенье с пенкой.

Мальчик мечтает об идеале и след оставляет на одеяле.

3

Я жил в таком.

Я лез в рубашке мятой

С земли на небо – с первого на пятый –

Пешком.

Там кухня, узкая, что гроб,

И в красной чашке черный чай,

И дом был мой, а я ничей.

И я любил его, хотя бывал с ним груб.

Теперь он труп, а я пока не труп.

4

Когда дом убивают, первыми

Выламывают почему-то рамы.

Были глаза – получились раны.

И уже провода, будто нервы, порваны,

И жизнь превращается в кучу хлама, мама.

Остов шкафа, скелет дивана,

Титаником – ванна,

Чугунная, кверху днищем.

Раскрытые книги как убитые бабочки.

Штукатурка. Рваные тапочки.

И медведь, здоровенный, плюшевый,

В красной дурацкой шапочке.

Жили-были. Зачем - не спрашивай.

Вообще ни о чем никогда не спрашивай,

Потому что мы всегда находим не то, что ищем.

5

Чтобы родить человека, нужны двое.

Ласки, шепот и пот.

Чтобы сделать живое, требуется живое,

Без любви живого к живому живое не оживет.

Это не сложно, не нужно дум, -

Каждый учится сам,

Не из книг.

А чтобы родился дом, нужно убить дом.

Домам теснее, чем нам.

Домам еще теснее, чем нам.

Теснее, чем нам в них.