September 4th, 2014

Я

Марина Вирта. Станешь вновь молодым...

Оригинал взят у ellen_solle в Из старой тетрадки...
* * *
Станешь вновь молодым
И однажды захочешь в пути
По озерам лесным
На некрашеной лодке пройти.
Будем жить, будем плыть,
Обходя в темноте камыши,
И совета просить
У лесной допотопной души.
И услышим в ответ -
Нам лесная душа припасла
Два влекущих на свет,
Два поющих и стройных весла.
10. 06. 85.

* * *
Отрекается друг, и перо выпадает из рук,
И не хочется снова подачки просить у судьбы...
А на старой гравюре промозглый живет Петербург,
И на площади плоской вздымается конь на дыбы.
Он ударил копытами, мощною силой взметен,
Он выносит на бронзовой, плотной, вспотевшей спине
Сквозь дожди и туманы из грозного мрака времен
Венценосного всадника к невской пятнистой волне.
А навстречу ему белоснежный летит "Метеор",
И трамвай громыхает на гулком Дворцовом мосту...
Городских голосов оглушительный будничный хор
Я стараюсь не слышать и взгляд отвести в темноту.
И с отрекшимся другом не надо мучительных встреч,
И желанней всего - одиночество и тишина,
Но мне кажется, - темного города светлую речь
Основатель его понимает и любит сполна.
А когда распадется последняя ломкая связь,
И в замерзшую спину последние дунут ветра, -
Я хочу одного - пусть мой голос замрет, растворясь
В этом рокоте ровном великой столицы Петра.
18. 06. 85

Я

Не стало Донатаса Баниониса

Донатас Банионис. Кадр из фильма «Солярис»
Умер актер Донатас Банионис

В Вильнюсе на 91-м году жизни скончался известный литовский актер, народный артист СССР Донатас Банионис. Об этом агентству DELFI рассказал его сын Раймундас Банионис. «Я только что об этом узнал, еду в Вильнюс. Могу лишь сказать, что он умер в больнице. Два дня назад с ним случился инсульт», — сказал он.В середине июля сообщалось, что Банионис попал в реанимацию. Агентство со ссылкой на родственноиков писало,... Читать далее >

РБК. Общество

Я

Rassvet45. Волна и горлица

Оригинал взят у rassvet45 в Волна и горлица

068

Девочка с голубем. Надгробная стела. Калликратия, Халкидика. 440 г. до н. э. Салоники, Археологический музей.
_____________________________________________________________________________________
.


ВОЛНА И ГОРЛИЦА
.

Македония, Халкидики, залив Кассандра.

Середина августа – начало сентября 2014 г.

.

РАССВЕТ

.
Лунный серпик и горлица. Сосны – и я.

Просветляется Небо. А там –

Расступаются горные острия,

Поднимая сквозь ворота
.

Пламенеющий диск. И багряный потир

На престол поставляет рука

Сослужителя-Моря. И Свет во плоти,

Словно воды, прошед облака
.

И проплывши волнами полуночных бездн,

Освящает явленьем залив,

Расплавляя собой, растворяя в себе

Души, судьбы, дела, корабли,
.

Вещих странствий разомкнутые круги,

Гнев, мольбу, и боренье, и крик,

Все безмерные слезы твоих литургий,

Все вины заблуждений твоих.
.


21.08.14

.

КНИГА ГОЛУБИНАЯ

.

Зелень вечных пиний, как жизнь, полна;

В капле дня просвечен весь облик мира.

На песке оставляет лишь шорох мига

В вечный круг возвращающаяся волна.
.

Возвращается горлица, как волна,

В переплет ветвей, в нити нежных игл:

По песчинкам дней переплеском мига

Возвращается женщина, точно книга

        запечатанная

                  со дна.
.

27.08.14
.

* * *
.

Зарозовело узкою лентой. Вот из синего тумана на горизонте тонкое лезвие вырезало замысловатую бахрому. Вот из узкой щели между полосой гор и полосой облаков показывается – уже в самом первом, малым красным краешком, явлении сосредоточив, собрав, сгустив в себе свою палящую силу – мировое Яйцо, чтобы через несколько мгновений вновь скрыться за плотью облака. Но плоть эта, как и плоть гор – общее тело земной, водной и воздушной стихии – будет отныне совсем иной, не той плотью, что раньше; а Яйцо вскоре – когда же? я нарочно засекаю время на часах – взойдет над верхним краем. И, как плоть – не прежняя плоть, так же и край облака будет не край, а новый, весь пронизанный светом, мир – то волнующийся буйными гривами, то покойно почивающий холмами, равнинами, неведомыми путями и далями. Итак, через семь минут Солнце восходит над этой блаженной страной, подобной упованию о «τῇ βασιλεῖᾳ τοῦ оὐρανοῦ», об «Иерусалиме новом, сходящем с неба, украшенном словно невеста для мужа своего». Во всю ширь воздуха подымается, играя, вращаясь, живой огонь – пышущее, стремительное Тело. И ни единая толика пространства, сколь возможно охватить глазами – ни одна форма, ни один объем, ни один цвет – не остаются прежними. В беглых, то мягких, то контрастных переходах форм и теней, в неуловимых и не сказуемых, не имеющих границ, и как бы невидимых, но безмерно богатых переливах цветов неба всё обретает полноту и становится таким, каким должно быть. И сердце, и глаз согласно свидетельствуют: да, поистине так. «Ей, аминь».
.

Ты входишь в шумящие волны, проплываешь какое-то расстояние и ложишься на спину в воде, крестообразно раскинув руки. Над качающейся водой поднимается лишь лицо, и то показываются, то исчезают грудь, кисти рук, кончики пальцев ног. Солнце всё жарче, всё полнее занимает небо; в восточной половине мира уже не разделить, где оно, и где не оно, а что-то другое: оно повсюду и во всем. А ты – лицом вверх, укрыв тело прозрачным и зыблющимся покровом воды – взмахиваешь обеими руками и плывешь от солнца – как та, что, будто бы отстраняясь, привлекает к себе охваченного любовным пылом. Ты будто ждешь, что солнце сойдет и оплодотворит тебя чем-то небывалым, радостным, величественным. Никто не увидит и не догадается, как это произойдет; но это будет такой же реальностью, как и всё в его царственном приходе, так что никакая линия, никакой объем, никакой цвет в тебе не останутся не пронизанными солнцем. Чья ты будешь отныне? кого будешь любить так, как любишь в эту минуту? кто сможет так, как оно, полюбить тебя? Если это будет человек, то пусть он станет одним из бессчетных лучей в нераздельном, сплавляющем стихии земли, воздуха и воды, потоке света. Возможно ли это? Не может быть, чтобы невозможно. Пусть будет так, пусть будет только, только так.
.

Пока ты возвращаешься на берег, здесь, как и подобает под мирными и торжественными лучами, водворяется идиллия. В свой урочный час, неизменно держась под руку, на пляж прибрела знакомая престарелая пара. Старушка уже успела намазать плечи своего старичка смягчающим кремом; теперь оба они полулежат в глубоких, как гамаки, полотняных креслах, обложившись ворохом свежих и ветхих белградских журналов. Две горлицы ходят по песку в поисках вчерашних крошек, словно чета обедневших аристократов, ни одним движением не теряя изящной осанки. Поодаль, на тротуаре, две вороны, хрипло переговариваясь, исследуют содержимое мусорного бака.
.

Стряхнув капли с ресниц и бровей, ты заново оглядываешь прибрежную зелень –яркую, глубокую, плотную, под редкими легкими облачками. От пальм и пиний твой взгляд переходит на одинокий, но необычайно раскидистый, поистине царственный тополь. В народе, да и у поэтов, в давнем обычае сравнивать тополь с серебром. Но видела ли ты, чтобы серебро сияло так, как, весь трепеща, сияет тополь – вот сейчас, вот в это мгновенье?
.

25.08.14
.

* * *
.

Гибкая, гибкая юности красота. Если б могла ты, если б умела ты взглянуть на себя так, как видит тебя мой возраст. В глазах бы у тебя потемнело, ноги твои подкосились бы от этого видения – от того, каким удивительным столпом света стоишь ты перед вечностью, и какой малой и ничтожной щепочкой плывешь – сейчас, в ту самую минуту, когда я говорю – по волнам жизненного жребия. Ты – вечный, бессмертный символ; и ты же – ничтожность мимолетного. И видеть глазами опыта и знания, ведать, оба твои естества – ослепительно и больно, да так больно, что не знаю, с чем это сравнить из юных твоих болей. А почему, спросишь, сам смотрю – и не отвожу глаз? За годы притерпелся уж я к боли, а глаза мои, смотря на тебя, как только может человек смотреть на полуденное солнце, изнутри будто присыпаны пеплом. Слишком много видели они, как ты рушилась, как растлевалась, как гибла; видели самый миг твоего бесчестья и уничтожения. Видели, как опустошалась ты, оставаясь ничего не стоящей оболочкой, или призрачным облаком клубилась над дорогой, пока не уносил тебя ветер. И теперь, наблюдая даже чистые и совершенные твои образы, уже в самом нежном расцвете принадлежащие вечности, я не могу не помнить и иного – неимоверно горестного. И то, и другое видения сроднились со мной уже навсегда. И я смотрю на тебя печально и сострадательно, в горьком спокойствии, не прикрывая глаз ладонью от твоего сияния, и не разжимая губ.
.

Упала звезда из черноты августовского неба в еще более густую черноту шумящего моря. Взбегают на песок, быстрым проблеском прокатываясь вдоль кромки берега, мелкие волны. Нависающие над ними ветви старой сосны изломлены, искривлены, и только завтрашнее солнце явит, как прекрасны в его лучах, нежны и наполнены жизнью их гибкие иглы. И не видно отсюда, от черноты и шума бегущих вод, что за зданиями города, за окружающими его высокими холмами, за ветхими, рваными от ветра тучами – народился новый, сияющий тонкими рогами, месяц.
.

27.08.14
.

Collapse )