January 15th, 2015

Сокол

15 января. Следы неземной грусти

1. там, где зимой - лето



Тыльная сторона светила не горячей

слезящих мои зрачки
его лицевых лучей;
так же оно слепит неизвестных зевак
через стеклянную дверь
с литерами ЕФАК

Лысеющий человек -- или, верней, почти,
человек без пальто, зажмуриваясь, к пяти

литрам крови своей, опираясь на
стойку, присоединяет полный стакан вина.

И, скорбя, что миры, вбирающие лучи
солнца, жителям их

видимы лишь в ночи,
озирает он тень, стоящую за спиной;
но неземная грусть
быстротечней земной.

15 января 1970, Ялта, Иосиф Бродский, "Science fiction"

2. там,где летом - осень

Опавший лист дрожит от нашего движенья,
Но зелени еще свежа над нами тень,
А что-то говорит средь радости сближенья,
Что этот желтый лист — наш следующий день.

Как ненасытны мы и как несправедливы:
Всю радость явную неверный гонит страх!
Еще так ласковы волос твоих извивы!
Какой живет восторг на блекнущих устах!

Идем. Надолго ли еще не разлучаться,
Надолго ли дышать отрадою? Как знать!
Пора за будущность заране не пугаться,
Пора о счастии учиться вспоминать.


Афанасий Фет, 15 января 1891

3. там, где за мигом - вечность

Любви веселый проповедник,
Всегда любезный говорун,
Глубокомысленный шалун,
Назона правнук и наследник!
Дана на время юность нам;
До рокового новоселья
Пожить не худо для веселья.
Товарищ милый, по рукам!
Наука счастья нам знакома,
Часы летят! Скорей зови
Богиню милую любви!
Скорее ветреного Мома!
Альков уютный приготовь!
Наполни чаши золотые!
Изменят скоро дни младые,
Изменит скоро нам любовь!
Летящий миг лови украдкой -
И Гея, Вакх еще с тобой!
Еще полна, друг милый мой,
Пред нами чаша жизни сладкой;
Но смерть, быть может, сей же час
Ее с насмешкой опрокинет -
И мигом в сердце кровь остынет,
И дом подземный скроет нас!

1-15 января, 1820г., Евгений Баратынский,
обращено к поэту Александру Абрамовичу Крылову (1793-1829)

Сокол

15 января. Названья зим




У зим бывают имена.
Одна из них звалась Наталья.
И было в ней мерцанье, тайна,
И холод, и голубизна.

Еленою звалась зима,
И Марфою, и Катериной.
И я порою зимней, длинной
Влюблялся и сходил с ума.

И были дни, как шерсть и мех,
Как теплый пух зимы туманной.
А эту зиму звали Анной,
Она была прекрасней всех.


15 января 1965, Давид Самойлов, "Названья зим".
Сокол

15 января. С севера на юг

Над озером, над заводью лесной -
Нарядная зеленая береза...
"О девушки! Как холодно весной:
Я вся дрожу от ветра и мороза!"

То дождь, то град, то снег, как белый пух,
То солнце, блеск, лазурь и водопады...
"О девушки! Как весел лес и луг!
Как радостны весенние наряды!"
Опять, опять нахмурилось, - опять
Мелькает снег и бор гудит сурово...
"Я вся дрожу. Но только б не измять
Зеленых лент! Ведь солнце будет снова".


15.I.1903, Иван Бунин, «Северная береза».



                                  Гейлесбергский герой, италийский младенец
                                     под прилуцким снежком... - из стихотворения 1979 года.


Холмики погостов пеленая,
защищая нашу суверенность,
нынче снег — едва ль не основная
достопримечательность и ценность.

Божьей правды, так уж мир устроен,
фифти-фифти в тишине и в звуках —
там, где вьюжит, там, где упокоен
ненормальный Батюшков в Прилуках.

Кто, сложив походный рукомойник,
двадцать с лишним лет провел в астрале,
тот не просто рядовой покойник,
о котором бобики брехали.

Он еще в Венеции когда-то,
где брусчатка в голубином пухе,
всюду плёстко и зеленовато,
соскользнул от сплина к депрессухе.

И уже хариты, аониды
после общих бдений их сиротских
не держали на него обиды,
отлетев от окон вологодских.

…По обледенелому накату
вихревая зыблется поземка.
И почти подобна дубликату
жизни предка стала жизнь потомка.

Ощущение, что не впервые
и недаром нашего тут брата
кто-то видит в щели смотровые
зимнего недолгого заката.


15.I.2004, Юрий Кублановский, «Через 25 лет в Прилуках».


Примечание: могила К.онстантина Батюшкова находится на окраине Вологды в Прилуках, в стенах Спасо-Прилуцкого монастыря.

Две руки я скрестила на каменном парапете.
Ослепительна синяя зыбь. Справа сушатся сети,
Слева — парусники, за спиною строенье мечети,
Что по форме своей адекватна подводной ракете.
Я спускалась на берег по древней тропе крестоносцев.
Вот и время заката, — и розовой раною солнца
Розовеют и чайки, и яффской гостиницы зданье.
Ищет счастья глупец, а мудрец избегает страданья.
Что же я здесь ищу, если я — ни дурак и ни умник,
Что ищу я в пейзаже, в бродячем, как море, сюжете?
Ветер трогает парус, как будто бы он семиструнник,
Тот и вправду поет обо всем, что творится на свете.
Я — ловец информаций, и пальцами на парапете
Отбиваю я отзвуки нескольких тысячелетий,
А рыбак выбирает из моря блескучие сети
С судаком серебристым. Но рыба искала, где глубже,
Да попалась, бедняжка, ее приготовят на ужин.
Ограничусь я кофе — как мир он и горек, и сладок, —
И, задумавшись, я выпадаю в словесный осадок.


15 января 2005. Инна Лиснянская. «В Яффе».
Сокол

Rassvet45. Молчание над ручьями

Оригинал взят у rassvet45 в Молчание над ручьями
2e1fc03ff7573c9a5c5ea8ee2b938b81
Микалоюс Чюрлёнис. Весна. 1907
________________________________  
     


                      МОЛЧАНИЕ

           НАД РУЧЬЯМИ

             Джону Кейджу



Трех ручьев троестрочное пенье. Вот здесь
у воды приклонивши согбенную спину
ты уснешь под пульсарами ветел. Здесь лес
буреломом обрушивается в котловину

над гармонией уровней, плоскостей, волн.
Паутиной тумана опутаны кроны,
и трудами усталого жёлоба полн
холст студёный в колодезной раме. И полны

струи, будто бездвижны, но пенный хорал
низвергается в темную массу квадрата
неустанно… Усни же. Узнаешь, как мал
мир, тебя оглушивший когда-то.

В точку сходят пространства и времена,
и вонзаются в землю стволы за плечами,
с неба падая. Слышишь? Звучит тишина.
Несказанным беременное молчанье.

Подыми же глаза, оглянись вкруг ветвей:
небо в бурных разломах полней и полней.
Черных трещин скрещенья. Из сумрака – весть:

Я судьба. Я прощенье. Я знанье. Я есмь.
Сокол

Виктор Каган. Оседает пыль

Оригинал взят у vekagan в verses***
оседает пыль проступает кровь
чтобы помнили что почём
чёт и нечет ненависть и любовь
и по черепу жизнь ключом

и на рану соль просыпает боль
и слова осыпаются с языка
и сидит старуха зовут ассоль
и под девочку косит для старика

из кармашка божьего уголком
парус белый а ветра нет
и старуха ссорится со стариком
третью тысячу долгих лет

хороши дрова из разбитых корыт
и слова хороши во рту
а слетают с губ и душа саднит
мордой тычется в пустоту

как растерянный щен а мамка мертва
из гробов прорастают грибы
трын-трава повилика полынь-трава
на авось на арапа на если бы

Спросит небо каина где твой брат
что я сторож брату в ответ
на конюшне царствует конокрад
восемь сбоку и ваших нет

ваши наши ромашку курочит бог
чёрт монету крутит в руке
в танке шустро катится колобок
клочья мяса на передке