May 8th, 2015

Сокол

8 мая. День пиерид

Два русских поэта-долгожителя родились в разные годы, но в один день. В разные годы, но в один день из-под их пера вышли строчки с экзотическим теперь словом – пиериды. Сначала я нашел его в четверостишии:

Пускай от зависти сердца зоилов ноют.
Вольтер! Они тебе вреда не принесут...
Питомца своего Пиериды покроют
И (Дивного) во храм бессмертья приведут.


Федор Тютчев написал его 8 мая 1818 года, в том же мае которого исполнялось 40 лет со дня кончины великого французского философа-просветителя, а в ноябре - 15 лет со дня рождения самого автора, большого русского поэта в будущем. Все это я уточнил в Википедии, оставив «пиериды» при первом заходе на энциклопедические станицы без внимания. Они, конечно, обиделись и вылезли в следующем стихе от 8 мая.

МУЗА

Не в сумрачный чертог наяды говорливой
Пришла она пленять мой слух самолюбивый
Рассказом о щитах, героях и конях,
О шлемах кованных и сломанных мечах.
Скрывая низкий лоб под ветвию лавровой,
С цитарой золотой иль из кости слоновой,
Ни разу на моем не прилегла плече
Богиня гордая в расшитой епанче.
Мне слуха не ласкал язык ее могучий,
И гибкий, и простой, и звучный без созвучий.
По воле пиерид с достоинством певца
Я не мечтал стяжать широкого венца.
О нет! Под дымкою ревнивой покрывала
Мне музу молодость иную указала:
Отягощала прядь душистая волос
Головку дивную узлом тяжелых кос;.
Цветы последние в руке ее дрожали;
Отрывистая речь была полна печали,
И женской прихоти, и серебристых грез,
Невысказанных мук и непонятных слез.
Какой-то негою томительной волнуем,
Я слушал, как слова встречались поцелуем,
И долго без нее душа была больна
И несказанного стремления полна.


8 мая 1854, Афанасий Фет
(поэту 34 года).

Спасибо пиеридам за то, что, может быть, именно 8 мая они подружились с юношей Тютчевым, пришли к молодому еще Фету и даже мне помогли.

А закончить сегодняшний пост я хочу стихотворением поэта, современника Тютчева и Фета, посвященным еще одному яркому представителю золотого века русской поэзии.
Collapse )
Сокол

8 мая. Из тернии и терций

Из терний и терций, настурций, тенденций к началу,
мелькания спиц, что довяжут, и после – забудут,
глубоких сентенций и мелких шагов за плечами
неделя росла, за которою прятались люди.
А люди играли с неделей кто в прятки, кто в салки,
искали червонцев, ловили ладонями утра,
детей целовали, читали Стругацких и Сартра,
и жили в как-будто, и шторами шторили будни…

Из терний и терций, и свиста ветров и мгновений,
покупок квартиры и хлеба, сандалий на вырост,
пропажи зонта и любимых, квитанций и веры -
росли переплёты, витражные окна роились…
И что-то цветное, иное, что дарят поштучно,
слеталось на зёрна, потом рассыпалось горохом,
и ночь тасовала как козыри, чёрные тучи,
и белый туман просыпался под поезда грохот…

А мы прижимались друг к другу как будто в последний,
и верили сердцу, стучащему сильно и снова…
И простыни были белы, словно первый подснежник,
и штора красна, словно лист предосенне-кленовый…

А дети играли в песочек в песочнице года,
и женщины красили губы, и плакали чаще…
Мелькание спиц в небесах предвещало погоду
туманного завтра, где связано всё – в настоящем.


8 мая 2014 года, Дмитрий Ревский
, Rewsky, (Поэт года 2014).
Collapse )
Сокол

Леонид Латынин. До ПОТОПНАЯ пора

Оригинал взят у latynin в До ПОТОПНАЯ пора
Снова волны, снова море, снова воля,
И все дальше за проливами земля,
Снова прошлое грядущее неволя
Повторяет воспаленно ноту «ля»,

«Ля» в миноре, «ля» в загуле, «ля» в распаде,
Извлеченное расплавленной трубой,
И чего скажите снова, люди, ради
Лезут в пекло запаленное собой.

Тает снег, весна проходит, век истрачен.
Брызги солнца долетают до лица.
Отчего, кто не убит, тот одурачен
Спелой мыслью удалого мертвеца.

Я бы тоже, вероятно, вместе с ними,
Полз и плакал и хватался за ножи.
Если б жил незамечаем в новом Риме,
Запечатанный, как в тесто, в этажи.

Без меня проходит время неживое
Наступает до ПОТОПНАЯ пора.
Жаль, что леса не осталось больше Ною,
Ни зубила, ни пилы, ни топора.
Сокол

Валентин Жук. Монолог блокадного Ленинграда

Взято на авторской страничке в ФБ:

"в Театре-Школе современной пьесы придумали спектакль состоящий из монологов Городов Героев. Я Ленинграду написал. На женщину актрису. Но 9го мая на Театральной московской площади читать его будет большой артист Альберт Филозов. в 16 и в 19."



МОНОЛОГ БЛОКАДНОГО ГОРОДА

Один два три четыре пять... Попробуйте так посчитать. До девятисот. Если каждое новое число- секунда – получится пятнадцать минут. Это очень долго.
А у меня в блокаду каждое число в счёте равнялось дню. Один день. Второй день. Четыреста пятидесятый день. Девятьсот дней.
Попробуйте посчитать крошки в куске хлеба.
Попробуйте сосчитать страницы сожжённых в блокадных буржуйках книг.
Северная Венеция, говорили .Северная Пальмира называли.
Нет . Ад.
Вместо адского пламени обжигающий лёд.
Саночки по наледи полозьями скрипят.
Едва ползут.
Это мою мамочку хоронить везут.
Это мово милого хоронить везут.
Это мою детоньку хоронить везут.
Почему – «везут»?
Я и везу.
Ненависть к немцу-фашисту пропадает. Ненавидишь свои ноги за то, что не хотят ходить. Свой живот за то, что хочет есть.
Вот стена. Бомба попала. Пять минут назад там была жилая комната.
А сейчас стол в наклонку стоит. А сейчас из стены кровать торчит.
А на кровати, небось, любили.
Когда это было.
Саночки скользят. Полозья скрипят.
Вот Публичная библиотека. В ней Гёте читали, Шиллера читали, Гейне читали.
Иван Андреевич Крылов в ней библиотекарем был.
Поесть, говорят, любил. Любить поесть нельзя. Можно есть или не есть.
Есть, чтобы быть. И не есть, чтобы не быть. А выбора то и нет.
Я медленно иду. Если быстро идти – устанешь. Устанешь – упадёшь. Упадёшь – не встанешь.
А кому же саночки везти?
Мойку перехожу. Пушкин недалеко здесь жил. Дантес раз, нажал курок – и всё. А для меня весь мир Дантес. И всё вдавливает, вдавливает курок. И всё живу я…
Чтобы саночки возить.
Эта площадь называется Дворцовая. Дворцовая-леденцовая. Вся во льду. Поскользнуться нельзя. Упасть нельзя.
Эта сторона улицы при артобстреле наиболее опасна. Белым по синему.
А площадь вся простреливается. Жизнь на площади наиболее опасна.
Можно направо пойти до капеллы дойти.
Послушать «Оду к радости» композитора Людвига ван Бетховена.
Чтоб я оглохла! Чтоб я как он оглохла!
Чтобы скрипа этого не слышать!
Я вынесу. Скрип вынесу. Голод вынесу. Холод вынесу. Я всё вынесу.
И весь мир будет говорить – Беспримерный подвиг.
Я вынесу. А пока саночки вывезу. На мост вывезу. Дальше повезу.
Мёртвому человеку надо в земле быть.
Давай шаги считать.
Один Два Три Четыре Пять..