June 2nd, 2015

Сокол

Rassvet45. В миг, когда над дугой

Оригинал взят у rassvet45 в В миг, когда над дугой
Вл Баранов Россине А и Е 1912

Владимир Баранов-Россине (1888 - 1944). Адам и Ева. 1912
________________________________________

.

В МИГ, КОГДА НАД ДУГОЙ

.

.

В миг, когда над дугой упокоенной глади

стрелы облак огненных пролегли,

ты глазами касаешься женственных впадин

ненаглядно-зеленой земли.

.

А за розовым, желтым, за огневым — голубое

— ни пером описать, ни сыскать —

перед самым тобой — не с тобой, не с тобою,

разбегается дивной судьбой, как волною

в ширь земную,

встает в зеленохолмную стать.

.

И сбегает с холмов минутами время, синея,

багровея, чубами седыми свиваясь, как дым.

Скажешь: сердце с годами умней, — так зачем же больнее

бьется в грудь

под ласкающей гладью

ладоней воды?

Сокол

2 июня. Зимние думы летнего дня

Когда объявит белый танец небесный церемониймейстер,
Когда пронзительная нота из-под кленового смычка
Перечеркнет заслуги лета, и дальновидные предместья
Достанут снежные одежды из ледяного сундучка,
Не подводи меня, родная, не разжимай свои объятья,
Какие б трубы ни трубили, не отводи любимых губ!..
И ветер, пролетев над крышей, не руны зимнего проклятья,
А наши имена напишет на свежевыпавшем снегу.


2 июня 2008, Игорь Царев, «Имена на снегу».




Цветов и бабочек балет подсвечен солнечной тесьмой,
И перемешан летний свет с моею бесприютной тьмой,
С моей душевною зимой.

Откуда тьма? Да от ума. Как на одном брелке ключи,
Во мне есть воля и тюрьма, добро и зло, — хоть в крик кричи.
Тут не помогут и врачи.

Да надо ли мне помогать? Как отделить от света тень,
От дьявольщины — благодать? Сама я для себя мишень,
В какую целиться не лень.

Сирень бордовая пляши, психея-бабочка кружись!
Не надо вам моей души — так без меня прекрасна жизнь!
А солнце жжет меня: очнись!



2 июня 2008, Инна Лиснянская.


Сокол

2 июня. Стихи обрученных

В ночи, когда уснет тревога,
И город скроется во мгле —
О, сколько музыки у бога,
Какие звуки на земле!

Что буря жизни, если розы
Твои цветут мне и горят!
Что человеческие слезы,
Когда румянится закат!

Прими, Владычица вселенной,
Сквозь кровь, сквозь муки, сквозь гроба —
Последней страсти кубок пенный
От недостойного раба!


1898 (2 июня 1919), Александр Блок



Да не будет дано
умереть мне вдали от тебя,
в голубиных горах,
кривоногому мальчику вторя.
Да не будет дано
и тебе, облака торопя,
в темноте увидать
мои слезы и жалкое горе.

Пусть меня отпоет
хор воды и небес, и гранит
пусть обнимет меня,
пусть поглотит,
мой шаг вспоминая,
пусть меня отпоет,
пусть меня, беглеца, осенит
белой ночью твоя
неподвижная слава земная.

Все умолкнет вокруг.
Только черный буксир закричит
посредине реки,
исступленно борясь с темнотою,
и летящая ночь
эту бедную жизнь обручит
с красотою твоей
и с посмертной моей правотою.


Иосиф Бродский, 2 июня 1962, "Стансы городу".



Стихи из дневника кинорежиссера Андрея Тарковского от 2 июня 1973 года:

Ни стука не слышно, ни звука,
В сенях не поют половицы.
Разлуки истошная скука
Глянула в наши лица.
Посулам моим ничтожным
Больше никто не верит,
Только что в доме порожнем
Тихо прикрыли двери.
Кружево сняли с оконца,
Досками рамы забили.
Прянуло низкое солнце
Сквозь легкий туман над дорогой
Легче дорожной пыли.
Сокол

Быков Собеседнику. Об Одессе

Россия – в интернете и в реале –
Кричит «долой», «доколе» и «увы»:
Мы навсегда Одессу потеряли!
Туда назначен главный враг Москвы!

Не чувствую большого интереса
Я к этим играм. Будь он трижды враг –
Он ни при чем. Одесса есть Одесса.
С ней ничего не сделаешь никак.

С тех пор как создала Екатерина
Ее прекрасный облик и удел,
Владела ей Россия, Украина –
И будет то же, кто бы ни владел.

Ни с лестницей, ни с парками, ни с портом
Никто не сладит, Господи прости.
В Одессе ничего нельзя испортить.
В Одессе ничего нельзя спасти.

Смешны мне эти споры в местной прессе.
С чего эксперты поднимают крик?
Как победить коррупцию в Одессе,
Когда там главный символ – Беня Крик?

И пусть в сети безбожно холиварят*,
Ругаются на смерть и на живот –
Одесса всех сожрет и переварит,
Все победит и всех переживет.

Я не хотел бы ледяного душа
Для украинской власти, господа,
Но думаю, что надо было Буша
Назначить губернатором туда.

Чего ему? Ведь он давно в отставке,
И вся команда там же, где и он,
И тоже, вероятно, ждет отправки
В свободный украинский регион.

Он мэн крутой, он выкован из стали,
И ястребиный взгляд его тяжел,
И может, все биндюжники бы встали,
Когда бы к ним в пивную он вошел.

Но сколько местный люд ни голоси там,
Ругай его иль поднимай на смех –
Он тоже скоро стал бы одесситом.
Ведь этот край присваивает всех.

По-прежнему на пляжах брызги пены,
По-прежнему акация бела..
Что для нее любые перемены?
Она под оккупацией была!

*Холивар (holy war – «священная война») – интернетный термин, обозначающий отчаянную полемику.


Источник: http://sobesednik.ru/dmitriy-bykov/20150602-dmitriy-bykov-odessa-vseh-sozhret-i-perevarit
Сокол

Ли -Монада. Из писем правнукам

Сейчас у школьных учителей, классных руководителей выпускников самая горячая пора - экзамены. Мой друг Ли -Монада написала эту новеллу уж дней десять назад, но только вчера смогла поделиться со мной новым творением, и я очень ей за это благодарен. Надеюсь, что и у правнуков возникнет это чувство.

Письма правнукам 10

Дорогие мои! Вот я   опять с вами. Поверьте, пройдет время, и вы захотите узнать о прошлом своего рода, поинтересоваться, как вливалась  жизнь ваших предков в судьбу страны, потому как все мы движемся в потоке истории. В нашем роду не было выдающихся ученых, поэтов, композиторов, наши фамилии не были на слуху, но это не значит, что нам нечем гордиться.
Хочется сказать словами Марины Цветаевой:

                            Я тоже была, прохожий!
                            Прохожий, остановись!

     Что останется после нас? На первый взгляд, ничего: какой-никакой памятник с датами жизни и смерти. Ну фотографию поместят. На камне не высечешь всего, чем жил человек, камень мертв. Уходит в Лету перо. Но есть, скажу я вам современным языком, и бумажные носители, и электронные. Вот она, клавиатура. Постараемся ее посредством запечатлеть то важное, в чем вы будете нуждаться, через что будете ощущать связь, ибо ваша жизнь есть маленькое звено в цепи, и вам решать, распадется ли эта цепь или будет накрепко спаянной. Попытаюсь и я вам передать память, а вы ее передадите дальше. А в какой степени прапрапра- эти люди по отношению к вам, вы и сами посчитаете.
     Начну с маминой линии. Мамочке семьдесят восемь. Не раз она уже была на грани между бытием и небытием. В такие моменты ищешь оправдание своей жизни, задаешься вопросом, а не прошло ли все впустую? Нет, не прошло. Мама родила и воспитала нас, своих дочерей, истово помогала родителям и одиноким братьям, всю жизнь строила дома. Если вы пройдете по нашему городку, то можете с уверенностью  констатировать, что в семидесяти процентах зданий есть частичка  маминого труда.
     Ее дед, крестьянин, служил в храме, кроме своих, воспитал двух приемных детей. Маминого деда уже не было в живых, когда началась Великая Отечественная война, зато ее отец прошел войну от начала и до конца, встретил Победу в Берлине. Больше никогда он не был за границей. Медали свои берег и просил похоронить его с ними. О войне  рассказывал мало. Вспоминал, как однажды солдаты попали в окружение, есть нечего. Нашли мертвую лошадь. Лошадь сильно пахла, по ней ползали черви. Но голод не тетка, приходилось соскабливать червей и варить эту мертвечину. А потом воевать. Воевать за то, чтобы другим не пришлось ее есть.
     В год семидесятилетия Победы мой племянник (правнук деда) нашел в рассекреченных архивах материалы о своем прадеде. Из них мы узнали, какой геройский у нас дед (прадед), о том, что он был ранен, но не покинул поле боя, о том, что отличился в боях за Великие Луки и Витебск, о том, что на территории Восточной Пруссии один держал связь, устранив в течение часа тринадцать порывов, тогда как другие телефонные линии были выведены из строя, и все это «под массированным огнем противника». Вобщем, обеспечил управление боем. Начальник штаба пятого гвардейского стрелкового корпуса представил нашего деда к ордену Отечественной войны  и Ордену Славы.
    Мы не видели орденов у деда, похоже, они так и не дошли до него. Семьдесят лет спустя моя мама сидела, опершись на костыли, и плакала. Из шестерых детей деда она жива одна. И плакала она одна за всех их, шестерых, которые ушли в мир иной, не узнав этой страницы из жизни своего отца. А мы плакали вместе с ней, и невольно распрямлялись наши плечи. Мы гордились дедом, нам хотелось, чтобы и наши внуки нами гордились, чтобы  при упоминании о нас распрямлялись их плечи.  


23 мая 2015 года.