September 20th, 2015

Сокол

20 сентября. Из века в век. Лирика дня

О любви твоей, друг мой, я часто мечтал,
И от грез этих сердце так радостно билось,
Но едва я приветливый взор твой встречал -
И тревожно и смутно во мне становилось.
Я боялся за то, что минует порыв,
Унося прихотливую вспышку участья,
И останусь опять я вдвойне сиротлив,
С обманувшей мечтой невозможного счастья;
Точно что-то чужое без спроса я взял,
Точно эта нежданная, светлая ласка -
Только призрак: мелькнул, озарил и пропал,
Мимолетный, как звук, и солгавший, как сказка;
Точно взгляд твой случайной ошибкой на мне
Остается так долго, лазурный и нежный,
Или грезится сердцу в болезненном сне,
Чтоб бесследно исчезнуть с зарей неизбежной...
Так, сжигаемый зноем в пустыне скупой,
Путник видит оазис - и верить боится:
Не мираж ли туманный в дали голубой
Лживо манит под тень отдохнуть и забыться?..


20 сентября 1881, Семен Надсон.



Млея в сумеречной лени, бледный день
Миру томный свет оставил, отнял тень.

И зачем-то загорались огоньки,
И текли куда-то искорки реки.

И текли навстречу люди мне, текли...
Я вблизи тебя искал, ловил вдали.

Вспоминал: ты в околдованном саду...
Но твой облик был со мной, в моем бреду.

Но твой голос мне звенел - манил,
звеня...
Люди встречные глядели на меня.

И не знал я: потерял иль раздарил?
Словно клад свой в мире светлом
растворил,

Растворил свою жемчужину любви...
На меня посмейтесь, дальние мои!

Нищ и светел, прохожу я и пою,-
Отдаю вам светлость щедрую мою.


20 сентября 1906, Вячеслав Иванов, «Нищ и светел».



Ну вот, снова осень, стал короток день и сжат. Луна убывает, уходят остатки сил…
Она его просит: «пожалуйста, не уезжай».
А больше она не знает, о чём просить.

А там за стеной соседи, они не спят. Там страсти кипят и такие звучат слова…
А эта луна убывает в саму себя,
а больше она не знает, как убывать.

Наверное, нужно хоть что-нибудь объяснить, повиснуть на шее, вцепиться в его пальто,
бежать, спотыкаясь, по лестнице вслед за ним, бежать по дороге, по площади, под мостом,

бежать в старых тапочках, сквозь эту ночь бежать, как будто бы нет на свете других вещей,
а только вот эта дрожь и вот этот жар, которых когда-то не было вообще,

которые были где-то внутри, в глуши, за стенкой вот этой тонкой, где всё не спят,
там, где стороной проходила другая жизнь,
в какой-то другой системе координат,

там, где есть желанье взмыть, невозможность ждать, (любые переплетения, шёпот, стон) -
когда от тебя от прежнего нет следа,
(а кто знает то, что будет?.. - да нет, никто) -

бежать через время, маятник, стрелки – сквозь - сомнения, страхи, разные города,
туда, где вчера покосилась земная ось – вцепиться в неё, выравнивать, убеждать,

лететь на семи ветрах, доплывать до дна, сгореть и восстать, и рассыпаться, и опять...

….Она у окна стоит, за окном луна...
Луна убывает тихо в саму себя.



20 сентября 2014 года, «Убывающая луна», Мария Махова.
Сокол

20 сентября. Стихи-юбиляры

были написаны Сергеем Есениным, Мариной Цветаевой, Иосифом Бродским и Инной Лиснянской.
Collapse )
Сокол

20 сентября. Вехи дня. 1930 год

Рабиндранат Тагор приехал в Москву. Об этом узнаём из дневника Михаила Пришвина:

...Тагор в Москве! Вот приехал из Индии смотреть, а я не хочу из Сергиева ехать в Москву. Тут много личного. Тагор богатый, я нищий. У него народ, в который он верит, у него школа. У меня народ, как бы исчезающий. И какая тут школа... И я сам в обществе какое-то суконное рыло... Что увидит Тагор? какую-то европейскую погудку на русский лад. Не увидит он деревенских бледных детей, растущих на хлебе и картошке без молока.
Сокол

20 сентября. Вехи дня. 1942. Угроза Грозному

Стихи из радиообращения Ольги Берггольц 20 сентября 1942 года в блокадном Ленинграде:

Немыслимо трудные дни переживаем сейчас мы все...

Печаль войны все тяжелей, все глубже.
Все горестней в моем родном краю...
Бывает, спросишь собственную душу:
 — Ну, как ты, что? —
И слышишь: — Устаю... —
Но не вини за горькое признанье
души своей — и не смущайся, нет!
Она такое приняла страданье
за этот год, что хватит на сто лет
Такое испытанье ей досталось,
что, будь она не русскою душой, —
ее давно бы насмерть искромсало
отчаяньем, неверием, тоской...
Но только вспомни — вспомни сорок первый:
свирепо, страшно двигался фашист,
а разве — хоть на миг — ослабла вера
не на словах, а в глубине души?
Нет! Боль и стыд нежданных поражений
твоя душа сполна перенесла
и на путях печальных отступлений
невиданную твердость обрела.
...И вот — опять...
О, сводки с юга утром!
Как будто бы клещами сердце рвут...
Почти с молитвой смотришь в репродуктор:
 — Скажи, что Грозного не отдадут!
Скажи, скажи, что снова стала нашей
Кубань, Ростов и пламенный Донбасс!
Скажи, что англичане от Ламанша
рванулись на Германию сейчас! —
Collapse )
Сокол

20 сентября. Вехи дня. 1970. О последствиях войны

для культуры из дневника Андрея Тарковского:

20 сентября. После войны культура как-то рухнула, обвалилась. Во всем мире. Вместе с духовным уровнем. У нас — очевидно, это кроме всего прочего, в результате последовательного и варварского уничтожения культуры. А без культуры общество, естественно, дичает. Бог весть до чего дойдет все это! Никогда раньше невежество не достигало такого чудовищного уровня. Этот отказ от духовного способен породить лишь чудовищ. Сейчас, как никогда, следует отстаивать все то, что имеет к духовному хоть какое-то отношение! Как быстро человек отказывается от бессмертия, неужели действительно органическое состояние его — скотское? Удержать стабильность нравственно высокого уровня значительно труднее, чем прозябать в ничтожестве.
Collapse )
Сокол

20 сентября. Взгляд на человека из двух веков

Первое суждение пришло от поэта 19 века:

Что ты значишь в этом мире,
Дух премудрый человека?
Как ты можешь кликнуть солнцу:
«Слушай, солнце! Стань, ни с места!
Чтоб ты в небе не ходило!
Чтоб на землю не светило!»
Выдь на берег, глянь на море —
Что ты можешь сделать морю,
Чтоб вода в нём охладела,
Чтобы камнем затвердела?
Чем, какою тайной силой
Шар вселенной остановишь,
Чтоб не шёл он, не кружился?..
Перестрой же всю природу!
Мир прекрасен… Ты не хочешь…
Нет, премудрый, ты не можешь!
Да, не можешь, раб пространства,
Лет и времени невольник.
Будь ты бездна сил, идей,
Сам собой наполни небо,
Будь ты (всё), один и всюду,
Будь ты Бог — и слово — дело!..
Но когда уж это (всё),
Бесконечно и одно,
Есть пред нами в ризе света, —
То другой уж власти нет…
Всё, что есть, — всё это Божье;
И премудрость наша — Божья.

(20 сентября 1837), Алексей Кольцов, «Человеческая мудрость»


А это взгляд из нашего века, отклик на вести с переднего края науки:

Английские ученые выяснили, что в процессе старения в мозгу человека уменьшается количество допамина, биологически активного вещества, отвечающего за положительные эмоции.

Я у погасшего камина
Сижу, закутав ноги в плед,
В мозгу все меньше допамина,
Былой отрады юных лет.
А ведь ключом когда-то била
Внутри меня его струя,
Ах, как давно все это было,
О, где ты, молодость моя.
Как был я легок на помине,
А заодно и на подъем…
Неужто дело в допамине?
Ужель причина только в нем?
Ничто на свете не заставит
Меня поверить, господа,
Что химия лишь нами правит,
Но где ж, простите, бог тогда?
Я не знаток в вопросах веры,
Но мне сказали, что он есть,
И все научные замеры
Не опровергнут эту весть.
А значит, следует молиться
И пост великий соблюдать,
Тогда и молодость продлится,
И осенит нас благодать.

20 сентября 2008, «Старость радости»,
Игорь Иртеньев, Газета.Ру