October 20th, 2015

Сокол

Быков Собеседнику к юбилею Михалкова



Не для того же юбилей,
Чтоб, умиляясь или млея,
Излить на гения елей:
И так достаточно елея.

Он для того, чтоб мир извлек
Из биографии героя
Наглядный, истинный урок
Для человеческого роя.

Вот есть талант, харизма, вкус,
Уют семейный, облик ладный,
Упорство, воля и союз
С умелой, преданной командой,

Но есть соблазн попасть в фавор –
Он громче всех иных велений,
И это, в общем, приговор –
Откажет вкус, покинет гений.

Влеченье к власти – тоже дар,
Она у нас аналог солнца:
Возможен солнечный удар,
Кто перегрелся – не спасется.

Едва ли кто уйдет живой:
Навек в развитьи застревает,
Кто с непокрытой головой
Пред этим солнцем застывает.

А там и юмор отказал,
И дар великих крупных планов...
Все так, как предсказал «Вокзал»,
Который древле снял Рязанов.

В расцвете сил вбежал во тьму
Столь резво взявший крепкий стайер.

Я это все пишу к тому,
Что Бог не фраер, ох не фраер.

Источник: http://sobesednik.ru/dmitriy-bykov/20151020-bykov-o-yubilee-nikity-mihalkova-bog-ne-fraer-oh-ne-fraer
Сокол

20 октября. В 1965-ом

У памятника Пушкину я Соню ждал и Лену,
У памятника Пушкину я вкусный пил «Агдам»…
Как говорится, было нам и море по колено,
Мальчишки этих странных лет - умны не по годам.
Не отломила нам судьба элитного лицея,
Но воздух века был шипуч, куда «Мадам Клико»!..
И мы пьянели без вина, смешные лицедеи,
Стихи читая до утра, свободно и легко.
У памятника Пушкину чудил Губанов Лёня,
И все тянул безмерных строк серебряную нить…
Каким же был я в те года живым и окрыленным,
И стоило, признаюсь вам, тогда на свете жить!


Сокол

20 октября. Значение учителя Мутовозова

Из дневниковой записи Юрия Нагибина от 20 октября 1971 года:

Умер Мутовозов, учитель на пенсии из Пскова. Он писал мне замечательные, не бытовые письма с великолепными цитатами, которые я не ленился переписывать при всей своей расхлябанности и небрежности. Когда меня ругали, он вставал на защиту. Дважды посылал в «Литературку» умные, гневные, саркастические письма по поводу их хамства. Однажды его добрый и не полемический отзыв о «Пике удачи» был напечатан. У меня есть его карточка: большое, серьезное, хорошее, сильное и выносливое лицо. Он огорчался последнее время, что я ему не отвечаю. Но его письма и не требовали ответа: они давали пищу для размышлений, в них говорилось устами Мутовозова или устами других людей о творчестве, одиночестве, сути жизни и сути смерти. Я всё ждал, когда смогу послать ему свою новую книгу и вот дождался — книгу получила дочь. А я почему-то думал, что у него никого нет и не было, кроме жены, умершей три года назад. Он умирал мучительно, от рака предстательной железы. В письме дочери мелькнула серьезная, глубокая и горькая отцовская интонация. И что меня обрадовало, дочь знала ему цену, знала, что он не просто учитель на пенсии, а необыкновенный, редкий и значительный человек. Он был вроде той английской старушки, которая писала письма разным высокопоставленным особам мира с советами по самым разным поводам. Ей никто не отвечал, и односельчане смеялись над ней. Но когда она умерла, на кладбище ее провожали все европейские монархи, американский президент, доктор Альберт Эйнштейн, Томас Манн и Хаксли, Пикассо и Чарли Чаплин. Мутовозов этим людям не писал, но те, кому он писал, никогда его не забудут.
Сокол

20 октября. Дурные мысли лучшего кинорежиссера СССР

1973 год:
20 октября. Одна из дурных мыслей: ты никому не нужен, ты совершенно чужд своей культуре, ты ничего не сделал для нее, ты ничтожество. А если серьезно задают вопрос в Европе, да и где угодно: «Кто лучший режиссер в СССР?» — Тарковский. Но у нас — молчок. Меня нет, и я — пустое место. Это так называемая минута слабости. Очень тяжело быть никому не нужным. И как не хочется иметь значение по пустякам. Хочется целиком заполнить чью-то жизнь или жизни. Мне тесно, моей душе тесно во мне; мне нужно другое вместилище.

(Из дневника Андрея Тарковского).