May 31st, 2016

I am

31 мая. Лесные дороги

Положим, просёлок, дорога,
И лес утопает во мгле…
Положим, что это не много
Для счастья на этой земле.

Положим, что это не много.
Но как хорошо, что во мгле
Есть именно эта дорога,
На именно этой земле!


31 мая 2012 года, «Дорога»,
Михаил Анищенко-Шелехметский

Размотала судьба предо мной моток
Узловатых лесных дорог,
Доломаю я здесь мой век!
Одинок в людской толпе человек,
А в толпе деревьев не одинок.

Меж деревьями я не хожу бочком,
Не верчусь волчком, не лежу ничком,
Как валежник или вода.
Спой мне, птичка с красным воротничком,
О строительстве своего гнезда.

Над твоим зрачком хохолок торчком...
Ах, пичуга с красным воротничком,
Улетают и от тебя птенцы,
Разлетаются кто куда.
А от крылышек в воздухе нет следа, —
Только горлышек бубенцы, бубенцы...


31 мая 2002. Инна Лиснянская
I am

31 мая. На даче. Во сне и наяву

Из дневника Елены Булгаковой за 1955 год:

31 мая. Москва. Начало сна не помню. Но вот мы в черном ЗИМе останавливаемся, не доехав до нашей дачки. Предвечернее серое небо, вдалеке лес, а кругом нас поле, и почему-то дальше в машине не проедешь. Когда я удивилась: Почему? — Миша сказал: — А что, Мыся, устанешь, если пойдем? — Нет, просто очень спать хочется. — Потом вышли на довольно уютную аллейку под деревьями, там ждала соседка по даче. — Ну, как? — Вы представить не можете, сколько людей подходило к М. А. Может быть, оттого, что знают, что теперь не скоро увидят его, что мы уедем на дачу...
Потом — дача, уютная, обжитая. Соседка оставила для нас решето малины, я стала ее есть, засыпая. А перед этим — подошла к окну, за окном Миша полоскал рот — в халате. Сергей уже спал, он был маленький. В общем, и рассказывать нечего, никаких событий, никаких слов. Только необыкновенно уютно, спокойно и тихо, и это темнеющее небо и тишина.
Я проснулась — наверно, было очень рано — часы стояли. Завернулась опять в одеяло и стала перебирать всю прелесть сна, и опять задремала — и не знаю, увидела ли опять это самое или так ярко это было перед глазами и в чувстве, что просто казалось, что еще раз увидела.


О летняя тоска, – особый дачный холод
В картонной комнате, где к потолку приколот
Пучок бессмертника, где узкая кровать
Окну подставила свой бок – отсыревать.

Вдали, у станции, помятой полусферой
Театра ветхого поднялся купол серый;
Там музыка была, там малокровный газ
Из жестяной листвы выпячивал свой глаз,

Там смутно реяла, тревожась и взлетая,
Бумажных бабочек встревоженная стая,
И скрипок хриплый вой, и мотыльки, и свет,
Какой томительный, какой тягучий бред!

Но там – что делать мне? И лето отлетело,
Немоте и тоске покорным стало тело.
И у окна сижу. Темно. И в глуби рощ
Гнилушки светятся и редкий краплет дождь.


31.V.1922, «Дача», Георгий Шенгели.
I am

31 мая. Месяц лишнего дня

МИХАИЛ ПРИШВИН

1947:
31 Мая.
Всегда радуюсь, когда, сообразив, сколько дней в месяце, узнаю, что этот месяц «со днем». Этот лишний день дается человеку во свидетельство таящейся в нем радости жизни, а радость жизни, питаемая каждым из нас по-своему своими чувствами, этими корешками жизни, нам дана великим педагогом. Радость жизни заманивает нас в глубину свою, как охотника заманивает удаляющийся зверь или птица. Заманит эта свобода в глубину, а потом по необходимости выбирайся. По этому плану и мы должны заманивать молодежь чувством свободы, а не пичкать ее необходимостью добродетели.
I am

31 мая. О гнездах

Размотала судьба предо мной моток
Узловатых лесных дорог,
Доломаю я здесь мой век!
Одинок в людской толпе человек,
А в толпе деревьев не одинок.

Меж деревьями я не хожу бочком,
Не верчусь волчком, не лежу ничком,
Как валежник или вода.
Спой мне, птичка с красным воротничком,
О строительстве своего гнезда.

Над твоим зрачком хохолок торчком...
Ах, пичуга с красным воротничком,
Улетают и от тебя птенцы,
Разлетаются кто куда.
А от крылышек в воздухе нет следа, —
Только горлышек бубенцы, бубенцы...


31 мая 2002. Инна Лиснянская

...Я за жизнью почти не заметил,
как состарилась наша изба,
что с ней сделали солнце и ветер,
как осела она на столбах –
на непрочных сосновых опорах,
что служили фундаментом ей,
как прогнулись полы в коридоре
и какой перекос у дверей –
у холодных дверей и у тёплых...
Не поддавшись дождям и ветрам,
не состарились разве что стёкла
в перекрестьях покрашенных рам.
Но – под шифером сгорбилась крыша,
крыша стала черна и плоха,
вверх по шиферу – выше и выше
лезут пятна зелёного мха.
У крыльца захирела берёза –
и её подкосили года.

...Не поэзией веет, а прозой
от родного до боли гнезда.


31 мая 2004 года, «Не дворянское гнездо»,
Александр Росков,
Roscov

из дневниковой записи Инны Лиснянской от 31 мая 2006 года:

Никак не установится ясная, теплая погода. Но все равно за окном очень красиво: сочная зелень, белокопытник выпростал свои свечки, осина сбрасывает с себя пушистые Сёмена-подковки, все перед калиткой усыпано ими. Они еще похожи на серебристых червяков крупного размера. Цветут яблони в этом году пышным цветом. Но мало птиц, совсем исчезли соловьи, видимо, нашли себе место получше. Они же вьют свои гнезда на земле в кустарниках. А у нас, возле самой станции Мичуринец, снесли весь кустарник и выстроили здание непонятного происхождения за двухметровым каменным забором. И это перед самой железной дорогой. Видимо, железная дорога с посвистами электричек не пугала соловьев, а вот уничтожение кустов испугало. Жаль. Ведь как пели в прошлом году! Но м.б, еще для них холодно? Поживем — услышим. […]
I am

31 мая. Два мира

1. Мир впервые

Из дневника Давида Самойлова. Запись сделана 31 мая 1937 года:

Читаю Блока, впервые без нотки раздражения. Начинаю проникать в него. Вот стихи:Свирель запела на мосту,
И яблони в цвету.
И ангел поднял в высоту
Звезду зеленую одну,
И стало дивно на мосту
Смотреть в такую глубину.
В такую высоту…
В поэте первым долгом нужно искать «мир впервые». Блока я не любил потому, что из него всегда читают что-то очень нудное. Он мне казался поэтом, для которого мир стар и скучен, а это недопустимо для поэта, он должен быть неистощимым источником оптимизма.

Завтра мне семнадцать.


2. Мир напоследок

.

Анемоны цветут. Вновь нежны твои ясные горы.

Помолись, побезмолвствуй,

пока

.

над горячей дугою Оки световые распоры

подпирают солнечные облака,

.

и пока не коснулась рука свежих бархатов мая,

пока жила слаба человеческого нежитья,

.

пей недолгую чашу покоя,

внимая,

как за лодкой расходится водная колея,

.

как павлиний сияющий веер,

как солнце

.

будто в ножны влагается в русло

за дальним мостом.

.

Снова — краткая жизнь;

помолись пред концом,

побезмолвствуй,

.

словно дар,

возлагая ее

облакам на престол.

31 мая 2015 года, "Анемоны", rassvet45, фото автора:
P53002