June 18th, 2016

I am

18 июня. Голоса памяти

Начну со стихотворения с самой ранней датировкой в моем журнале - 18 век! Это чуть ли не единственный точно датированный самим автором стих. Автор, известнейший драматург своего времени, написал его на смерть молодой, но уже прославившейся ролью Ильмены, актрисы, которая скончалась от разрыва сердца прямо перед выходом на сцену премьерного показа трагедии "Мстислав". Обращено стихотворение к актеру, игравшему в пьесе главного героя. Упоминающаяся в стихотворении Элиза —  это Е. Ф. Иванова, актриса, вызванная из Москвы в Петербург, что ввестись в постановку, потерявшую исполнительницу главной женской роли.
Collapse )
I am

18 июня. У ключа забвения

В степи мирской, печальной и безбрежной,
Таинственно пробились три ключа:
Ключ юности, ключ быстрый и мятежный,
Кипит, бежит, сверкая и журча.
Кастальский ключ волною вдохновенья
В степи мирской изгнанников поит.
Последний ключ — холодный ключ забвенья,
Он слаще всех жар сердца утолит.

18 июня 1827 г., Петербург, Александр Пушкин.


Как хочется «и вновь я посетил»
Произнести (хоть это и банально)
сей уголок, забытый и печальный,
где ангел Божий некогда гостил.

Collapse )

I am

18 июня. Пути к небу

Имей глаза — сквозь день увидишь ночь,
Не озаренную тем воспаленным диском.
Две ласточки напрасно рвутся прочь,
Перед окном шныряя с тонким писком.

Вон ту прозрачную, но прочную плеву
Не прободать крылом остроугольным,
Не выпорхнуть туда, за синеву,
Ни птичьим крылышком, ни сердцем подневольным.

Пока вся кровь не выступит из пор,
Пока не выплачешь земные очи —
Не станешь духом. Жди, смотря в упор,
Как брызжет свет, не застилая ночи.


18—24 июня 1921, «Ласточки», Владислав Ходасевич.



Нет у людей ни гвоздей, ни муки.
Кто там играет на флейте?
Кто нас спасает от смертной тоски?
Вы ему больше налейте.

Вся чистота его  солнечных глаз
Порождена соучастьем.
Пусть он. Сердечный. Напьется хоть раз
До абсолютного  счастья.

Как ему трудно во тьме и на дне
Нам отдавать эти звуки.
А ведь и сам  на последнем ремне
Носит последние брюки.

Он понимает, что высшая есть
Воля над ним и над нами.
Бог ему даст и попить, и поесть,
И разживиться  штанами.

Бог ему высветит к небу пути
И, сокрушаясь при этом,
Бог ему, мальчику, скажет: « Прости
Ты этих  пьяных  поэтов.

Вечно они нашумят и наврут
Как несмышленые чада.
Но и они не напрасно живут,
А потому что  так надо.


18 июня 2013 года, Чепурных Евгений Петрович
I am

18 июня. Плоды уединенья

Я знаю: завтра будет то же,
Что было нынче и вчера;
О, как неразличимо-схожи
Мои простые вечера!


Но ты, душа моя, ты рада,
Уверена ты свято в том,
Что зреет для тебя награда
В уединеньи золотом.


1919 г. 18 июня. Среда.
Москва. Николай Минаев.


Collapse )
I am

18 июня. Стихи железной дороги

Вида серого, мятого и неброского,
Проходя вагоны походкой шаткою,
Попрошайка шпарит на память Бродского,
Утирая губы дырявой шапкою.

В нем стихов, наверное, тонны, залежи,
Да, ему студентов учить бы в Принстоне!
Но мажором станешь не при вокзале же,
Не отчалишь в Принстон от этой пристани.

Бог послал за день только хвостик ливерной,
И в глаза тоску вперемешку с немочью...
Свой карман ему на ладони вывернув,
Я нашел всего-то с червонец мелочью.

Он с утра, конечно же, принял лишнего,
И небрит, и профиля не медального...
Возлюби, попробуй, такого ближнего,
И пойми, пожалуй, такого дальнего!

Вот идет он, пьяненький, в драном валенке,
Намешав ерша, словно ртути к олову,
Но, при всем при том, не такой и маленький,
Если целый мир уместился в голову.

Электричка мчится, качая креслица,
Контролеры лают, но не кусаются,
И вослед бродяге старухи крестятся:
Ты гляди, он пола-то не касается!..


18 июня 2010, "Бродяга и Бродский", Игорь Царев


Зимою только черное на белом...
И за окном вагона – пустота.
А летом, ну совсем другое дело, -
Зелененькое с синим! Красота!
И можно выпить на любой полянке,
А можно взять - «зашиться» - и не пить.
И, сэкономив здорово на пьянке,
Счета по коммуналке оплатить.
Начать дружить с любителями йоги,
Ходить в бассейн, не есть после шести...

Вот до чего железные дороги
За двое суток могут довести...


18 июня 2011, "Покоренье пространства и времени. Дурацкий стишок", chen_kim Чен Ким

Ну и мои еще "стихи из электрички":

Теплый дождик за окном
Пузыри пускает в лужах,
Расшивает полотно
Водной глади вязью кружев.

Так и дУши все с небес
Тихо падают на Землю,
Обретая жизнь и вес,
Заполняя тела келью.

И пойдут затем круги,
Расширяясь пропадая...
Вместе все: друзья, враги –
На пороге АДАРАЯ.


19 июня 2011
I am

18 июня. День Чуковского: встречи, знакомства и две песни

1964 год:

Утро: дождь!! Вот тебе и наружный ремонт. Вот тебе и костер. После того, как я умру, вся жизнь переполнится такими событиями, вещами, стихами, романами, именами, о которых я
сейчас и понятия не имею. Через десять лет после моей смерти моя нынешняя эпоха покажется древностью. «Это еще когда жил здесь Чуковский», — будут говорить о Переделкине.
Только что уехала от меня милая Инуи, подарившая мне ту ручку, которой я пишу сейчас. Книжки ее детские (проза) написаны под сильным английским влиянием — я устроил в детской библиотеке выставку ее книг, несколько ее портретов. Она надела кимоно, и мы пошли с нею по улицам Переделкина. Вместе с нею приехали: студент и студентка университета Дружбы — Ясуко Танака и Юза Танако (муж и жена) и Ирина Кожевникова из «Советской женщины». Я пригласил Веру Никол. Маркову и ее мужа Леонида Евгеньевича, художника. Маркова, отличная переводчица, бегло говорит по-японски. У Инуи прелестный смех — такого я никогда не слыхал, как будто она решила засмеяться, но на половине бросила, раздумала. Что-то есть в ее смехе младенческое. Мы пошли в Домтворчества—к Марковой, там японцы спели несколько народных японских песенок—в маленькой комнатке. Потом пошли к Лили Брик и Катаняну и пригласили Новеллу Матвееву, она спела: «Какой большой ветер» и «Окраину».
Сегодня я бегло познакомился с Евтушенко и с Ахмадулиной.








I am

18 июня. Сон Чайки и стул Ястреба

НИКОЛАЙ КАМАНИН
1963:

  • 18 июня .С 10 часов готовим все данные для посадки обоих кораблей. «Чайку» будем сажать на 49-м витке (запасные витки для ручного спуска — 51-й и 54-й), а «Ястреба» — на 82-м или 98-м витке. Мучительно долго заседала посадочная группа маршала Руденко. Он «уморил» всех представителей промышленности, да и нам, военным, досталось тоже порядочно: заседать четыре часа при сорокаградусной жаре по вопросам, которые можно было решить за полчаса, — в этом весь Руденко. Три раза заседала Государственная комиссия. Окончательно решили: «Чайка» садится на 49-м витке, а «Ястреб» — на 82-м.

С Терешковой разговаривал несколько раз. Чувствуется, что она устала, но не хочет признаться в этом. В последнем сеансе связи она не отвечала на вызовы ленинградского ИПа. Мы включили телевизионную камеру и увидели, что она спит. Пришлось ее разбудить и поговорить с ней и о предстоящей посадке, и о ручной ориентации. Она дважды пыталась сориентировать корабль и честно призналась, что ориентация по тангажу у нее не получается. Это обстоятельство всех нас очень беспокоит: если придется садиться вручную, а она не сможет сориентировать корабль, то он не сойдет с орбиты. На наши сомнения она ответила: «Не беспокойтесь, я все сделаю утром». Связь она ведет отлично, соображает хорошо и пока не допустила ни единой ошибки. За ночь она отдохнет и автоматическую посадку должна перенести хорошо. Поручили Гагарину, Титову, Николаеву и Раушенбаху на 45-м витке потренировать ее в ориентировании корабля по посадочному варианту (спиной вперед). Ребята подготовили план переговоров с ней, согласовали со специалистами все рекомендации и попытаются ей помочь.
В 11:30 Москва передала нам сообщение о том, что Хабаровск по КВ принял от «Ястреба» тревожное донесение: «В 9 часов 5 минут был космический стук». Об этой радиограмме немедленно доложили Тюлину и Королеву. Сергей Павлович попросил меня разобраться с этим донесением и переговорить с Быковским. Мы со специалистами разобрали все возможные причины появления стука и для более обоснованного их определения решили попросить «Ястреба» ответить на ряд вопросов. На мой первый вопрос о характере стука, Валерий ответил, что он не понимает, о каком стуке идет речь. Я сказал ему, что речь идет о космическом стуке, который он слышал. Быковский расхохотался и сказал: «Был не стук, а стул, стул, понимаете?» и добавил: «Я сходил по-большому, покакал, покакал, понимаете?» Этот ответ на КП был встречен гомерическим хохотом. Мы поздравили Быковского с «мировым рекордом» (он первым из людей сделал это в космосе) и пожелали ему счастливого полета. Быковский чувствует себя отлично и мог бы пролетать 7—8 суток, но орбита «Востока-5» быстро снижается, и полет более 5 суток небезопасен. Мы единогласно решили сажать Быковского в конце пятых суток полета.
Сейчас уже 3 часа ночи. Час тому назад моя смена должна была смениться, но Госкомиссия специально решила продлить наше дежурство до 6 часов утра. За последние 5 суток я очень мало спал и очень утомился. И все же хочется записать кое-что об этих тяжелых, утомительных и бесспорно красивых днях. Все мы надеемся, ждем и делаем все необходимое, чтобы Быковский и Терешкова вернулись на родную Землю здоровыми и жизнерадостными. Отличной вам посадки, «Чайка» и «Ястреб»!