June 27th, 2016

I am

27 июня. Косые сны




…………………………………………………………В соседнем доме окна жолты
…………………………………………………………А.Блок, «Фабрика»

В соседнем доме жёлты стёкла.
Заката песня недлинна.
Приходит ночь больною Фёклой
в больничных выцветших штанах.
Успокоительного пачку
найдя привычною рукой,
мы порешаем с ней задачку  –
где расположен мир другой...
В соседнем доме плоски ставни,
пусты глазницы фонарей...
Мы огорчаться перестали,
поскольку истина простая
за нами ходит средь колей,
пуская змей воспоминаний
над полем мыслей не о том,
по-пионерски принимая
побудку в лагере пустом,
простив так просто и печально
нас, потерявшихся в судьбе…
И мерит звёздными свечами
подвалы мыслей о тебе…

…И оправляет занавески
на нашей кухне городской,
найдя конечный повод веский
уйти, оставив нам покой…
…Мы подконтрольно имениты
и безответственно честны…
Мир обирает нас, как мытарь,
позолотив косые сны…

В соседнем доме окна красны -
Земля добавила огня…
Я, не нашедший нужный ластик,
не знаю, что и как менять…
Листая свежие минуты,
пересыпаю шорох дня,
и зёрна выпавшего утра
лежат в ладони у меня…

И только ночь тоскует где-то
о чём-то давнем и больном,
успокоительность рассветов
запив росою перед сном…



27 июня 2012 года, Дмитрий Ревский, Rewsky, , "Косые сны".


Из дневника Андрея Тарковского за 1974 год:

27 июня. Нынче ночью приснился сон: будто я умер, но вижу, вернее чувствую, что происходит вокруг меня. Чувствую, что рядом Лара, кто-то из друзей. Чувствую, что бессилен, неволен и способен лишь быть свидетелем своей смерти, своего трупа. А главное, — что испытываю в этом сне давно уже забытое, давно не возникавшее чувство, — что это не сон, а явь. Чувство это настолько сильно, что поднимается в душе волна грусти, жалости к самому себе, и возникает странное отношение к своей жизни, будто эстетическое чувство. Когда сам себе сочувствуешь так, будто твое горе — чужое, что ты сам со стороны на него смотришь и оцениваешь, что ты за пределами своей высшей жизни. Как будто моя прошлая жизнь — жизнь ребенка, лишенного опыта, беззащитного. Время перестает существовать, страх. Ощущение бессмертия. Мне виделось место (сверху, откуда-то с потолка), где устанавливают постамент для гроба. Людей, суетящихся по поводу моей смерти. А потом я воскрес, но никто не удивился. Все пошли в баню, но меня туда не пустили — не было билета. Я соврал, что я банщик, но у меня не оказалось удостоверения. Но это уже был просто сон, и я знал, что это сон. Этот сон о смерти уже второй раз. И каждый раз чувство исключительной свободы и ненужности защиты. Что бы это значило?
______________________________________________________
Интервью Бергмана в «Playboy», где он считает меня лучшим режиссером современности.