July 9th, 2016

I am

Вера Кузьмина. Уральский Харон

Развалюха - дядькин домик на горе: не Итака - глина, бревнышки, мостки. Дядьки-Колин Цербер лаял во дворе, дожидаяся хозяина с реки.
Вспоминаются копейки на кону: не выигрывала в чику ни шиша, да как дядька за реку возил жену: через Каменку, в лесок у Мартюша:
- Ты не дергайся, сиди, едрена вошь, зачерпнем, тогда нашлепаесси вброд!
- Ты пошто, Маруся, с пьяницей живешь?
- Он ить, Аннушка, базлает, да не бьет.
Ох, базлал же на Маруську: дура, цыть, но давал рублевку - грошик попроси...Мне поэтому не страшно полюбить распоследнего из пьяниц на Руси.
Забазлал - я сдуру спряталась в камыш, потеряла сандалет среди корней.
- Ты пошто от дядьки бегашь, Верка, слышь? Я убивец, да другие-то грешней. Дали десять - ухайдакал одного, отпустили...через восемь на печи. Был один там вертухаишко-стерво: застрелил десяток - орден получил. На десятчик - видел, в чику не везет, накупи конфет да больше не играй...Эй, Маруська, натрепалась, дышло в рот? Щас поедем, ты подол-то подбирай.
Я балдела: дал десятчик, повезло. Подследить бы, как заявятся назад...Дядька спугивал некрашеным веслом толстозадых и веснушчатых наяд, и тревожил чебачишек, плавунцов, годы, броды, воды, месяцы, века. И оливы были вроде огурцов, вроде Стикса - наша Каменка-река.
А убивец не страшнее палача, а народ накоротке с тюрьмой-сумой...Мне поэтому не страшно по ночам возвращаться переулками домой.
Эх, наколочки да кепочка на лоб, да чекушечку поглаживат рука. А Дедалы не вылазили из роб, а Икары-то лопатили срока. Отсидевший знает: денег не жалей, нынче гладко, а потом пойдет ухаб...И никто не знал про список кораблей, хоть, бывало, воевали из-за баб.
А закат-то был по-гречески пунцов, сыпал красным на проулочки и гать.
У Харона - дядьки-Колино лицо. Мне поэтому не страшно помирать.

I am

9 июля. Качели летних дней


В истоме тихого заката
Грустило жаркое светило.
Под кровлей ветхой гнулась хата
И тенью сад приосенила.
Березы в нем угомонились
И неподвижно пламенели.
То в тень, то в свет переносились
Со скрипом зыбкие качели.

Печали ветхой злою тенью
Моя душа полуодета,
И то стремится жадно к тленью,
То ищет радостей и света.
И покоряясь вдохновенно
Моей судьбы предначертаньям,
Переношусь попеременно
От безнадежности к желаньям.span>


9 июля 1894, Федор Сологуб, "Качели"
Collapse )
I am

9 июля. Людям из металла и камня

посвящены эти два стихотворения.
Collapse )
.



ПАМЯТНИК МЕРКУРОВА ДОСТОЕВСКОМУ НА БЫВШЕЙ БОЖЕДОМКЕ
                         Игорю Волгину

Во дворе больницы бывшей Мариинской
Он, зачавшийся в утробе материнской,

В центре клумбы вырос в образе скульптуры,
Русский гений мировой всея культуры.

Вечный каторжник пера, великой прозы,
В робкой позе он стоит без всякой позы.

В нем и что-то есть смиренное, смирительное,
В нем и что-то есть тревожно-осмотрительное,

И униженное есть и оскорбленное,
И от грязи жизни плохо отскобленное,

В нем и что-то есть святое и порочное,
И трагичное такое, и пророчное,

И такое изумленно-озирайское:
Это что за место здесь такое райское?

Сам себя за преступленья человечества
Наказавший, сын свихнутого Отечества.

Кротко руки на груди своей сложивший
И помилованье Божье заслуживший,

Он стоит жальчее жертвы Карабаха,
И смирительная вон на нем рубаха.


9 – 10 июля 2005 г., Москва, Нина Краснова.