August 22nd, 2016

I am

22 августа. Чувство пути в состоянии покоя


Автор фото - Pawel Kopczynski / Reuters


Снова яблони тяжко плодами больны,
Снова трогают землю ветвями.
И заметно, что лист отдаёт без борьбы
Эту почву, забытую нами.

Collapse )
I am

22 августа. 19 век. Военная песня

Затрубили трубы бранные,
Собралася рать могучая,
Стала грудью против недруга -
За царя, за кров, за родину.

Ты прости теперь, отец и мать,
Ты прости теперь, мой милый друг,
Ты прости теперь, и степь и лес,
Дорогая жизнь, весь белый свет!

Гей, товарищ мой, железный штык!
Послужи ж ты мне по-старому:
Как служил ты при Суворове
Силачу-отцу, деду-воину.

Гей, сестра, ты сабля острая!
Попируем мы у недруга,
Погуляем, с ним потешимся,
Выпьем браги бусурманския!..

Уж когда мне, добру молодцу,
Присудил бог сложить голову,
Не на землю ж я сложу ее!
А сложить-сложу - на груду тел...

Труба бранная, военная!
Что молчишь? Труби, дай волю мне:
В груди сердце богатырское
Закипело, расходилося!


22 августа 1840, Алексей Кольцов, "Военная песня. Посвящена князю П.А. Вяземскому"
I am

22 августа. Бродский и Набоков, Хикмет и Пастернак

                             "Пришлите мне книгу со счастливым концом..."
                                                                        Назым Хикмет


Путешественник, наконец, обретает ночлег.
Честняга-блондин расправляется с подлецом.
Крестьянин смотрит на деревья
и запирает хлев
на последней странице
книги
со счастливым концом.
Упоминавшиеся созвездия капают в тишину,
в закрытые окна, на смежающиеся ресницы.
... В первой главе деревья
молча приникли к окну,
и в уснувших больницах больные кричат, как птицы.
Иногда романы заканчиваются днём.
Ученый открывает окно, закономерность открыв,
тот путешественник
скрывается за холмом,
остальные герои встречаются в обеденный перерыв.
Экономика стабилизируется,
социолог отбрасывает сомнения.
У элегантных баров
блестят скромные машины.
Войны окончены. Подрастает поколение.
Каждая женщина может рассчитывать на мужчину.
Блондины излагают разницу
между добром и злом.
Все деревья — в полдень — укрывают крестьянина тенью.
Все самолёты благополучно
возвращаются на аэродром.
Все капитаны
отчётливо видят землю.
Глупцы умнеют. Лгуны перестают врать.
У подлеца, естественно, ничего не вышло.... Если в первой главе кто-то продолжает орать,
то в тридцатой это, разумеется же, не слышно.
Сексуальная одержимость и социальный оптимизм,
хорошие эпиграфы из вилланделей, сонетов, канцон,
полудетективный сюжет, именуемый — жизнь.
... Пришлите мне эту книгу со счастливым концом!


22 августа 1960, Ленинград, Иосиф Бродский, "Книга".



Его обороты, эпитеты, дикция,
стереоскопичность его --
все в нем выдает со стихом Бенедиктова
свое роковое родство.


22. 8. 1970. Владимир Набоков, «Пастернак».