October 17th, 2016

I am

17 октября. Легкое золото


     Милая, нежная - этих старинных,
     песенных слов не боюсь, и пою...
     О, наклоняйся из сумерек длинных
        в светлую бездну мою!

     Я подарю тебе солнечной масти
     рьяных коней, колесницу в цветах,
     ибо сейчас я не пристальный мастер,
        я - изумленье и взмах.

     Милая, нежная, я не ошибся,
     часто мне женские снились черты.
     Все они были из ломкого гипса,
        золото легкое - ты.

     Это, пойми, не стихи, а дыханье,
     мреющий венчик над страстью моей,
     переходящий в одно колыханье
        неизмеримых зыбей.

             17. 10. 1923. Владимир Набоков



Целую червонные листья и сонные рты,
Летящие листья и спящие рты.
- Я в мире иной не искала корысти. -
Спите, спящие рты,
Летите, летящие листья!

17 октября 1916, Марина Цветаева
I am

Дмитрий Быков в Новой. Шаири

Будто вся родня на даче; будто долго и устало
Еду к ним на электричке с августовского вокзала;
Город розовый и пыльный, вечер пятницы, закат.
Пригляжусь — никто не видит, или видят,
                                                                                 но молчат.

Между тем уже вполнеба, или больше,
                                                                                 чем вполнеба,
Что-то тянется такое, то ли сверх, а то ли недо,
Что-то больше всех опасок, заслоняющее свет,
Адских контуров и красок, для которых слова нет.

Но ни паники всеобщей, ни заминки, даже краткой,
Только изредка посмотрят в ту же сторону
                                                                                 украдкой —
И опять глаза отводят, пряча жуткое на дне,
Все торопятся уехать — тоже, может быть, к родне.

Ну а, может, в самом деле лишь один я это вижу —
Эти всполохи и всплески, эту бешеную жижу?
Я в последнюю неделю, в эту тяжкую жару,
Явь от сна не отличаю, мыслей всех не соберу?
Но привычно двери пшикнут, и потянутся,
                                                                                  ведомы,
Проводов неутомимых спуски плавные, подъемы,
Вспоминаться будут снова и заглядывать в окно
Полустанки сплошь на -ово, или -ское, или -но.
Но среди родных названий вдруг проглянет
                                                                                   неродное —
То ли что-то ременное, то ли что-то коренное;
Чья-то девочка заплачет, средь народа не видна,
Лошадь белая проскачет вдруг, без всадника, одна.

Но потом опять все мирно — липы ветками
                                                                                     качают,
Бабки с внуками выходят и родителей встречают,
Едут потные родные — сумки белые в руках —
Погулять на выходные, покопаться в парниках.

И меня вот так же встретят километре
                                                                                     на тридцатом,
Мы пойдем на свой участок под алеющим
                                                                                      закатом,
А плывущий стороною тот, другой, ужасный цвет
Буду чувствовать спиною, но оглядываться — нет.

Впрочем, может, он казался, но смешался
                                                                                       и растекся?
Здесь не верится в такое. Запах астры, запах флокса.
Чай по ходу разговора. Чашки жаркие бока.
Вся дорожка вдоль забора в белых звездах табака.

Новостей дурацких детских говорливая лавина.
Черноплодка и малина, облепиха, клещевина.
Все свежо, пахуче, мокро и другим не может стать:
Чай допьем, закроем окна, на веранде ляжем
                                                                                           спать.
И выходишь в сад притихший, где трава пожухла
                                                                                           жутко,
И стараешься не видеть, как кусты к забору
                                                                                           жмутся,
Как вступает лакримоза в айне кляйне нахт мюзик
И распарывает небо ослепительный язык.




I am

17 октября. Песни живущего настоящим


Веселую жизнь проводящим,
Живущим одним Настоящим,
  Я песенку эту пою…
Не думайте вовсе о завтра, —
Живите, как песенки автор,
  Сжигающий душу свою…
На свалку политику выбрось
И, ружья любого калибра
  Сломав, всем объятья раскрой,
Так думай, так действуй, так чувствуй,
Чтоб сердце изведало усталь
  От силы желаний порой!
Подумай, ведь только полвека
Отпущено на человека,
  Вся жизнь твоя — лет пятьдесят…
Заботами краткой не порти,
Живи, как проказливый чертик:
  Хвосты у чертей не висят!..
Так что же ты нос свой повесил?
Будь смел, будь находчив, будь весел,
  Бездумен, как ангел в раю…
Веселую жизнь проводящим,
Живущим одним Настоящим
  Я песенку эту пою!


17 октября 1930, Toila, Игорь Северянин.


Я к морю сбегаю. Назойливо лижет
Мне ноги волна в пене бело-седой,
Собою напомнив, что старость все ближе,
Что мир перед новою грозной бедой…
Но это там где-то… Сегодня все дивно!
Сегодня прекрасны и море, и свет!
Сегодня я молод, и сердцу наивно
Зеленое выискать в желтой листве!
И хочется жить, торопясь и ликуя,
Куда-то стремиться, чего-то искать…
Кто в сердце вместил свое радость такую,
Тому не страшна никакая тоска!


17 октября 1930, Toila, Игорь Северянин.