January 17th, 2017

I am

17 января. Сумрачным утром

Просыпаюсь в полумраке.
В занесенное окно
Смуглым золотом Исакий
Смотрит дивно и темно.

Утро сумрачное снежно,
Крест ушел в густую мглу.
За окном уютно, нежно
Жмутся голуби к стеклу.

Все мне радостно и ново:
Запах кофе, люстры свет,
Мех ковра, уют алькова
И сырой мороз газет.


17 января 1915, Петербург. Иван Бунин.

Зацветёт  от  мороза  рисунок
На  окне  да затеплится  печь,
И  с  небес  наползающий  сумрак
Успокоит  заветная речь.

И  опять  я  легко  и  неслышно,
Ты  меня  за  вихры  не  лови,
На  привязанных  к  валенкам  лыжах
Возвращаюсь  на  круги  свои.


17 января 2009 года,
Юрий Воротнин, 2009

Светало. Всё кончалось – ночь и сыр. Чихнулось так, что вздрогнули часы. На улице обрадовался пёс, что дворник, точно с палубы матрос, с лопатой, как с веслом, наперевес, вплыл в наш масштаб и поселился здесь. Он нас спасёт, он дворник, он солдат. Проходит всё, незыблем циферблат. Не забегайте мыслями вперёд – спасает только то, что «всё пройдёт»… Мой ум так мал, и с этим мне везёт. Мои глаза распахнуты, как рот; я утром, точно малое дитя, глотаю Бога ртом, вратами рта… Уймись, всё дремлет, это будет век. С небес на землю к людям падал снег, он стал сугробом, обернулся в ком, и в дом вошёл, и был холодным дом, и дни кружились, притворяясь сном, и дни кружились, притворяясь тем, что никогда не сбудется потом, и никогда не встретится нигде… Довольно, дворник! Это ремесло твоё наивно, радостно глупцу, да инвалиду, да дворняге-псу… и, может, детям, чтобы прыгать в снег. (Снег валит так, что даже мыслей нет). Он был дитя, он был самим собой, но вырос так, что позабыл любовь… Не скучно, Бес, но грустно – сей пейзаж со мной всегда… Но всё-таки, Господь, Ты, давший плоть, что Ты ещё нам дашь, познавший смерть, чем наградишь, Господь?..
Уже взошло два солнца над Луной, одно – моё, другое – циферблата… Да будет Дворник и его лопата! В моём дому и пусто, и темно. Довольно! Что за траурная речь? Её сберечь могу на время оно… Но смысла нет расслабиться и лечь. Есть жизнь и снег, и Время вне закона.
Р.S. Мой путь смешон, да были б рады дети,
Всё хорошо, но всё-таки - ответьте.


17 января 2010, «Письмо, написанное во время снегопада перед рассветом»,
Мария Махова
I am

17 января. Смотря в себя

Нет, ты не прав, я не собой пленен.
Что доброго в наемнике усталом?
Своим чудесным, божеским началом,
Смотря в себя, я сладко потрясен.

Когда в стихах, в отображенье малом,
Мне подлинный мой образ обнажен,—
Всё кажется, что я стою, склонен,
В вечерний час над водяным зерцалом,

И, чтоб мою к себе приблизить высь,
Гляжу я вглубь, где звезды занялись.
Упав туда, спокойно угасает

Нечистый взор моих земных очей,
Но пламенно оттуда проступает
Венок из звезд над головой моей.


17 января 1919 Владислав Ходасевич,
2-ое из цикла "Про себя" .

Collapse )
I am

17 января. Места для слов

В кастальском переулке есть лавчонка:
    колдун в очках и сизом сюртуке
    слова, поблескивающие звонко,
    там продает поэтовой тоске.

    Там в беспорядке пестром и громоздком
    кинжалы, четки -- сказочный товар!
    В углу -- крыло, закапанное воском,
    с пометкою привешенной: Икар.

    По розам голубым, по пыльным книгам
    ползет ручная древняя змея.
    И я вошел, заплаканный, и мигом
    смекнул колдун, откуда родом я.

    Принес футляр малиново-зеленый,
    оттуда лиру вытащил колдун,
    новейшую: большой позолоченный
    хомут и проволоки вместо струн.

    Я отстранил ее... Тогда другую
    он выложил: старинную в сухих
    и мелких розах -- лиру дорогую,
    но слишком нежную для рук моих.

    Затем мы с ним смотрели самоцветы,
    янтарные, сапфирные слова,
    слова-туманы и слова-рассветы,
    слова бессилия и торжества.

    И куклою, и завитками урны
    колдун учтиво соблазнял меня;
    с любовью гладил волосок лазурный
    из гривы баснословного коня.

    Быть может, впрямь он был необычаен,
    но я вздохнул, откинул огоньки
    камней, клинков -- и вышел; а хозяин
    глядел мне вслед, подняв на лоб очки.

    Я не нашел. С усмешкою суровой
    сложи, колдун, сокровища свои.
    Что нужно мне? Одно простое слово
    для горя человеческой любви.

            17. 1. 1923. Владимир Набоков.


Стайка худеньких берёз
Тянет соки из болотца,
Да заброшенный погост
На пригорке ищет солнца,

Да убогое жильё,
Да убитые заборы...
Что ж на сердце, ё-моё,
Перезвоны, переборы.

Чем цепляет, как магнит,
Эта серенькая местность,
Где зверьё всю ночь скулит,
Где всю жизнь скулит словесность.

Мне у родины в гостях
По-хорошему живётся,
Я, как сирый березняк,
Притулился у болотца.


17 января 2008 года,
Юрий Воротнин
I am

17 января. Сказка и история,

или снова и снова слово в слово.

Всё,  что  было, забудется
И  быльём  порастёт,
Тёмным  лесом  заблудится,
Тёмной  ночью  уснёт,

Как  руда,  переплавится
Суетою  сует,
Ничего  не  останется
Через  тысячу  лет.

Но  сквозь  тьму  беспросветную,
По  лихим  временам
Ходят  сказки  заветные
От  отцов  к  сыновьям,

Слово  в  слово,  не  и'наче,
К  шепотку   шепоток,
Пусть  родная  кровиночка
Зазубрит  на  зубок.

Пусть  родятся  Егории,
Коль  в  Отечестве  дым,
Я  не  верю  Истории,
Верю  сказкам  родным.

Бесы  пляшут  по  улицам
На  моей   стороне,
И  стою  с  Ильёй  Муромцем
Я  спиною  к  спине.


17 января 2010 года,
Юрий Воротнин

Снова творится история -
Кто-то кого-то задел, -
Где расположена Мория?
Выше ли водораздел? -
Ниже слоиста материя,
Оттиск пера, плавника,
Палеозоя мистерия,
Анабиоз ледника,
Вслед за водой гераклитовой
Кружится звёздная взвесь,
И человек кимберлитовый
В ней растворяется весь,
Что остаётся от золота,
Меди, таланта, любви? -
Сердце на части расколото,
Высится храм на крови...


17 января 2016 года, «Снова и снова»,
Илья Будницкий budnitsky