January 18th, 2017

I am

18 января. Песня дня




Одинокий гитарист в придорожном ресторане.
Черной свечкой кипарис между звездами в окне.
Он играет и поет, сидя будто в черной раме,
Море черное за ним при прожекторной луне.

Наш милейший рулевой на дороге нелюдимой,
Исстрадав без сигарет, сделал этот поворот.
Ах, удача, Боже мой, услыхать в стране родимой
Человеческую речь в изложеньи нежных нот.

Ресторан полупустой. Две танцующие пары.
Два дружинника сидят, обеспечивая мир.
Одинокий гитарист с добрым Генделем на пару
Поднимает к небесам этот маленький трактир.

И витает, как дымок, христианская идея,
Что когда-то повезет, если вдруг не повезло,
Он играет и поет, все надеясь и надеясь,
Что когда-нибудь добро победит в борьбе со злом.

Ах, как трудно будет нам, если мы ему поверим...
С этим веком наш роман бессердечен и нечист,
Но спасает нас в ночи от позорного безверья
Колокольчик под дугой - одинокий гитарист.


18-19 января 1982 Ялта. Юрий Визбор, "Одинокий гитарист".


Еще один вариант - здесь:
http://www.moskva.fm/artist/юрий_визбор/song_1059811
I am

18 января. От сердца

Прости, поэт! Судьбина вновь
Мне посох странника вручила,
Но к музам чистая любовь
Уж нас навек соединила!
Прости! Бог весть когда опять,
Желанный друг в гостях у друга,
Я счастье буду воспевать
И негу праздного досуга!
О милый мой! Всё в дар тебе -
И грусть, и сладость упованья!
Молись невидимой судьбе:
Она приближит час свиданья.
И я, с пустынных финских гор,
В отчизне бранного Одена,
К ней возведу молящий взор,
Упав смиренно на колена.
Строга ль богиня будет к нам,
Пошлет ли весть соединенья?
Пускай пред ней сольются там
Друзей согласные моленья!


18 января 1820, Евгений Боратынский, «К Кюхельбекеру».

Collapse )
I am

18 января. Январь на юге

Ты представь, снег разгребая на дворе:
Дозревают апельсины… в январе!
Здесь мимоза с розой запросто цветут.
Так и кажется — немые запоют!
А какая тут певучая теплынь!
Ты, печаль, от сердца хмурого отхлынь.
И смешит меня разлапанный такой,
Неуклюжий добрый кактус вековой.
Пальм захочешь — оглянись-ка и гляди:
Справа пальмы, слева, сзади, впереди!
И вот этой самой пишущей рукой
Апельсин могу сорвать — один, другой…
Ты, под чьей ногой скрипит парчовый снег,
Ты подумай-ка на миг о крае нег —
О Далмации, чей облик бирюзов,
И о жившей здесь когда-то Dame d'Azow.
И еще о том подумай-ка ты там,
Что свершенье предназначено мечтам,
И одна из них уже воплощена:
Адриатику я вижу из окна!

Дубровник (Рагуза), Вилла «Флора мира».
18 января1931 года, Игорь Северянин, «Январь на юге. Бенцелевич Л.Н.»


Та-ра-ра-ррах! Та-ра-ра-ррах!
Нас встретила гроза в горах.
Смеялся молний Аметист
Под ливня звон, под ветра свист.
И с каждым километром тьма
Теплела, точно тон письма
Теплеет с каждою строкой, —
Письма к тому, кто будет твой.
Неудивительно: я вез
В край мандаринов и мимоз
Рябины с вереском привет, —
Привет от тех, кого здесь нет…
Я вез — и бережно вполне —
Адриатической волне
Привет от Балтики седой, —
Я этой вез привет от той.
Я Север пел, — не пел я Юг.
Но я поэт, природы друг,
И потому салют в горах:
Та-ра-ра-ррах! Та-ра-ра-ррах!

Дубровник (Рагуза), Вилла «Флора мира».
18 января 1931 года, Игорь Северянин, «Горный салют»
I am

18 января. Всё, что было, всё, что будет

...И всё, что было, всё, что будет,
и золотую жажду жить,
и то бессонное, что нудит
на звуки душу разложить,

все объясняли, вызывали
глаза возлюбленной земной,
когда из сумрака всплывали
они, как царство, предо мной.


18. 1. 1923. Владимир Набоков.


Идут белые снеги,
как по нитке скользя...
Жить и жить бы на свете,
но, наверно, нельзя.

Чьи-то души бесследно,
растворяясь вдали,
словно белые снеги,
идут в небо с земли.

Идут белые снеги...
И я тоже уйду.
Не печалюсь о смерти
и бессмертья не жду.

Я не верую в чудо,
я не снег, не звезда,
и я больше не буду
никогда, никогда.

И я думаю, грешный,
ну, а кем же я был,
что я в жизни поспешной
больше жизни любил?

А любил я Россию
всею кровью, хребтом —
ее реки в разливе
и когда подо льдом,

дух ее пятистенок,
дух ее сосняков,
ее Пушкина, Стеньку
и ее стариков.

Если было несладко,
я не шибко тужил.
Пусть я прожил нескладно,
для России я жил.

И надеждою маюсь,
(полный тайных тревог)
что хоть малую малость
я России помог.

Пусть она позабудет,
про меня без труда,
только пусть она будет,
навсегда, навсегда.

Идут белые снеги,
как во все времена,
как при Пушкине, Стеньке
и как после меня.

Идут снеги большие,
аж до боли светлы,
и мои, и чужие
заметая следы.

Быть бессмертным не в силе,
но надежда моя:
если будет Россия,
значит, буду и я.


18 января 1965 года, Евгений Евтушенко,
"Избранное", Москва, 2016, издательство "Э".



          "Чувствительная беседа"
                Верлен


Прогулка по заснеженному лесу -
здесь обитали белые грибы,
а нынче дятел, завершая пьесу,
ведёт себя, как баловень судьбы -
так бодро долбит, что не до подсчёта -
но лучше так, чем вялое ку-ку,
и лес поёт, звучит за нотой нота,
и, что внизу - то станет наверху -
деревья? - нет, но кроны и вершины,
и по весне - побег, ещё побег,
как будто нет ни зыби, ни низины -
огонь и ветер, век и человек.
..
Вернёмся ли за белыми грибами,
черёмухой, черникой, чабрецом,
под лиственный шатёр над головами? -
под небосвод, налившийся свинцом...


18 января 2015 года, «Прогулка»
Илья Будницкий, budnitsky
I am

18 января. Без сравнений

Не сравнивай: живущий несравним.
С каким-то ласковым испугом
Я соглашался с равенством равнин,
И неба круг мне был недугом.

Я обращался к воздуху-слуге,
Ждал от него услуги или вести,
И собирался плыть, и плавал по дуге
Неначинающихся путешествий...

Где больше неба мне - там я бродить готов,
И ясная тоска меня не отпускает
От молодых еще, воронежских холмов -
К всечеловеческим, яснеющим в Тоскане.


18 января 1937, Осип Мандельштам.


Пчелы не улетели, всадник не ускакал. В кофейне
"Яникулум" новое кодло болтает на прежней фене.
Тая в стакане, лед позволяет дважды
вступить в ту же самую воду, не утоляя жажды.

Восемь лет пронеслось. Вспыхивали, затухали
войны, рушились семьи, в газетах мелькали хари,
падали аэропланы, и диктор вздыхал "о Боже".
Белье еще можно выстирать, но не разгладить кожи

даже пылкой ладонью. Солнце над зимним Римом
борется врукопашную с сизым дымом;
пахнет жженым листом, и блещет фонтан, как орден,
выданный за бесцельность выстрелу пушки в полдень.

Вещи затвердевают, чтоб в памяти их не сдвинуть
с места; но в перспективе возникнуть трудней, чем сгинуть
в ней, выходящей из города, переходящей в годы
в погоне за чистым временем, без счастья и терракоты.

Жизнь без нас, дорогая, мыслима - для чего и
существуют пейзажи, бар, холмы, кучевое
облако в чистом небе над полем того сраженья,
где статуи стынут, празднуя победу телосложенья.


18 января 1989, «Сюзанне Мартин», Иосиф Бродский.
I am

18 января. Дрожжи мира-1


Дрожжи мира дорогие:
Звуки, слезы и труды -
Ударенья дождевые
Закипающей беды
И потери звуковые -
Из какой вернуть руды?

В нищей памяти впервые
Чуешь вмятины слепые,
Медной полные воды,-
И идешь за ними следом,
Сам себе немил, неведом -
И слепой и поводырь...


12-18 января 1937, Осип Мандельштам

Collapse )
I am

18 января. От сердца-2

Да, много сегодня постов и стихов, но, согласитесь, стихов много очень хороших. Вот и эти 4, ну ни как не могу оставить без внимания.


Привет!.. Я хочу обнять тебя самой первой!..  увидеть и долететь, опуститься на плечи.
Сказать: "вот смотри, наступила новая эра!.."
 а рядом бегут разноцветные человечки, помогают друг другу, прыгают через сугробы, говорят: "сегодня день невозможно-синий!",
а у нас всё - до гроба, мы дураки оба, а мы и не помним, когда мы стали такими.

При-вет!.. чтобы быть счастливым, немного надо -
бежать в центр зимы, смотреть на её круженье, сегодня январь, шестнадцатое рожденье туманного дня и утра, и снегопада,
и новых следов в сугробах, и тропок редких, и этого бесконечного и смешного, «привет!..» восклицание переползает в шёпот,
и вверх улетает, чтобы застрять на ветках.

Привееет!! ..
о, как этим улицам нынче голо!
Они нас забыли за ночь, они не помнят. Привет кувыркается, плюхается в ладони, как мягкий и тёплый шарф, обвивает горло,
сползает за воротник, говорит стихами, и падает сразу внутрь, оседая тихо, и выхода больше нет, потерялся выход,
осталось лишь перепутанное дыханье.


18 января 2013 года, «привет»,
Мария Махова

Говорили мне: друг твой болен,
ни к чему ему твои речи,
он устал и уже не воин,
одному ему – много легче,

говорили – твои советы
никуда не годятся больше…
- Запакуйтесь, - кричу, - в конверты!
И пошлите себя по почте!..

Я его всё равно достану
и орать ему буду в ухо,
и катать его по дивану,
колотить кулаками в брюхо,

и тащить его за собою,
с уговорами или с матом,
из беды, нужды, из запоя,
из хандры, провалов, распада,

из любого недоуменья,
полнолуния или тучи…
Не затем, что для всех он – гений,
а затем, что так будет лучше.


18 января 2010 года,
Мария Махова


Нежность сочится из пальцев, как слёзы из глаз.
Где-то в груди, как зверёк, затаилось дыханье,
И тишина, словно тень, сквозь свечи колыханье,
Без осуждение ласково смотрит на нас.

Нежность вплетается в волосы, словно цветок,
Жизнь балансирует между нельзя и не можно,
Я не мигая смотрю, как растёт осторожно
В кожу мою проникающий твой волосок.

Медленно-медленно время увязло в песке,
Мы выдыхаем друг друга, друг друга вдыхаем,
Не шелохнёмся, поскольку доподлинно знаем –
Держится всё на проросшем в меня волоске.


18 января 2008 года,
Дмитрий Мурзин

Заглянул Бог за пазуху, и увидел много разного.
Улыбнулся.
Лёг на облако,
закручинился.
А кому хорошо, кому плохо – поймёшь ли сразу
все причины.

Баю-бай, солдатик, спи на моей груди.
Пусть никто тебя не разбудит.
Ты только не просыпайся, крепко, солдатик, спи.
Будет тебе, будет.

А кому нынче весело, а кому всё не легче –
холодно и горько.
Наряжают подружки невесту, щебечут –
счастье, да и только.

Спи, девица красная, утро будет ясное,
гости отовсюду.
Всё тебе предсказано, узелки завязаны –
будет тебе, будет.

Солнышко сидит за горкой - устало, рыжее.
Ничего не слышит.
Бог сидит на облаке, качает чижика –
спи, мой чижик.

Спи-усни, пока темно, моё Солнце.
Там, за пазухой, много снов – и тебе найдётся.
И ветке на сосне, и камешку на дне,
и добрым людям.
Баю-бай, засыпайте, летайте в прозрачном сне...
будет вам, будет.


18 января 2013 года, «у Бога за пазухой»,
Мария Махова, 2013