January 26th, 2017

I am

26 января - день рождения Ильи Эренбурга

К чему слова и что перо,
Когда на сердце этот камень,
Когда, как каторжник ядро,
Я волочу чужую память?
Я жил когда-то в городах,
И были мне живые милы,
Теперь на тусклых пустырях
Я должен разрывать могилы,
Теперь мне каждый яр знаком,
И каждый яр теперь мне дом.
Я этой женщины любимой
Когда-то руки целовал,
Хотя, когда я был с живыми,
Я этой женщины не знал.
Моё дитя! Мои румяна!
Моя несметная родня!
Я слышу, как из каждой ямы
Вы окликаете меня.
Мы понатужимся и встанем,
Костями застучим – туда,
Где дышат хлебом и духами
Ещё живые города.
Задуйте свет. Спустите флаги.
Мы к вам пришли. Не мы – овраги.


1944, «Бабий яр», Илья Эренбург.



Не люблю в Эренбурга – камней,
хоть меня вы камнями побейте.
Он, всех маршалов наших умней,
нас привел в сорок пятом к победе.
Танк назвали «Илья Эренбург».
На броне эти буквы блистали.
Танк форсировал Днепр или Буг,
но в бинокль наблюдал за ним Сталин.
Не пускали, газету прочтя,
Эренбурга на самокрутки,
и чернейшая зависть вождя
чуть подымливала из трубки.


Евгений Евтушенко, «Крещатицкий парижанин», опубликовано 27.01.2006 в газете «Новые известия».


Константин Симонов:

Мне рассказывали люди, заслуживающие полного доверия, что в одном из больших объединенных партизанских отрядов существовал следующий пункт рукописного приказа: «Газеты после прочтения употреблять на раскурку, за исключением статей Ильи Эренбурга». Это поистине самая короткая и самая радостная для писательского сердца рецензия, о которой я когда-либо слышал.



За статью Ильи Эренбурга "Когда они отступают", опубликованную в газете "Красная звезда" 26 января 1943 года, спасибо ЖЖ 0gnev
I am

26 января. Письма с фронта

1

Прости меня, когда я грешен,
Когда преступен пред тобой,
Утешь, когда я безутешен,
Согрей улыбкой молодой.

О счастье пой, когда служу я
Твоей волшебной красоте.
В раю кружись со мной, ликуя,
И бедствуй вместе в нищете.

Делись со мной огнем и кровью,
Мечтой, и горем, и трудом.
Одной мы скованы любовью
И под одним крестом идем.

Одна звезда над нами светит,
И наши сплетены пути.
Одной тебе на целом свете
Могу я вымолвить: «Прости!»


26 января 1916 , Сергей Городецкий, первое из "Письма с фронта. А. А. Г[ородецкой]".


Collapse )
I am

26 января. Из волны эфемерности

                                     Посв. В. И. Полю

Спадая ризою с дымящихся высот
крутого рая -- Слава! Слава! --
клубится без конца, пылает и ползет
поток -- божественная лава...

И Сила гулкая, встающая со дна,
вздувает огненные зыби:
растет горячая вишневая волна
с роскошной просинью на сгибе.

Вот поднялась горбом и пеной зацвела,
и нежно лопается пена,
и вырываются два плещущих крыла
из пламенеющего плена.

И ангел восстает стремительно-светло,
в потоке огненном зачатый,
-- и в жилках золотых прозрачное крыло
мерцает бахромой зубчатой.

И беззаветную хвалу он пропоет,
на миг сияя над потоком,
-- сквозными крыльями восторженно всплеснет,
исчезнет в пламени глубоком.

И вот возник другой из пышного огня,
с таким же возгласом блаженства:
вся жизнь его звенит и вся горит, звеня,
и вся -- мгновенье совершенства.
___
И если смутно мне, и если даль мутна,
я призываю эти зыби:
растет горячая вишневая волна
с роскошной просинью на сгибе...


26. 1. 1923. Владимир Набоков, «Эфемеры»

Collapse )
I am

26 января. Сказка третьего действия

Будет такое – над головою лёгкое, плавное, голубое, может быть синее, давнее, вечное, облако бабочек, песня кузнечиков – всё, что запомнили, всё, что заметили – листья ли, вести ли – действие третье.

Было такое – грубое, вздорное, над головою и где-то меж рёбрами, холодом, наспехом, порохом, ядами, стоном и паникой, волчьею ягодой, сорванным голосом, голыми нервами – камнем ли, конусом – действие первое.

Ночью остывшею, берегом выжженным шли - вроде, выжили - всё-таки вышли же, думали – мрак поддаётся лечению, только спектакль перешёл на включение всех и всего, без антрактов и сразу, действие ровно второе, без пауз.

Сколько нам в нём по воде или посуху, лягу, закрою глаза – где ты, Господи, мне ли травой прорасти ночью долгою, или себя отпустить в небо облаком, чтобы увидели жёлтое, рыжее, чтобы действительно вышли и выжили, чтобы утих этот гул сквозь столетие… Господи, скоро ли действие третье


26 января 2015 года, «действие третье»,
Мария Махова mahavam

У оловянного солдата
В походном ранце две конфеты.
Одна – от Ганса  Христиана,
Другая – вовсе от меня.

И два письма, сугубо важных
( нет писем лишних для солдата).
Одно – от Ганса Христиана,
Другое –о! … и снова – о!

Он ( я опять же о солдате)
Конфет не любит (одобряю).
Читать с рожденья не умеет
(о, Господи, вот повезло).

Зато на глянцевом привале
Он, раскурив большую трубку,
Смеётся, вспомнив о конфетах,
О Гансе, обо мне и…о!


26 января 2015 года, «Солдатик. Версия»,
Чепурных Евгений Петрович
I am

Евгений Лесин. Короткая память

Короткая память, широкая полость,
Хватает для глупости, злобы и лжи.
Трусливая наглость, трусливая подлость:
А ты докажи, докажи, докажи…

А станешь доказывать, сразу усталость
В глазах и желанье крушить витражи.
Трусливая подлость, трусливая наглость:
А ты докажи, докажи, докажи…

Кому здесь доказывать? Выйти из дома
И плакать, да только не слышит народ
Застой, перестройка, свобода и кома.
Февраль наступает. 17-й год.


26 января 2017 года, Евгений Лесин
I am

26 января. Люди в городе

На асфальте прогоревшем,
на перроне одуревшем,
в чахлом парке у сосны -
Здесь мои больные сны.
Корни - в гравии колючем.
Радуюсь тягучим тучам.
Лучший воздух - выхлопной...
В скорлупе своей квартиры
я в душе латаю дыры,
и вороний гомон сирый
не умолкнет надо мной.
Город, яростный калека,
город гнет через колено,
и меня клеймом калёным -
так, что пахнет шашлыком,
приучил к своим законам
и закрыл своим замком.


26 января 2009, «Город»
, Ян Бруштейн yanb


У человека нет за душой ни копья,
но человеку так хорошо с душой,
и он уходит в сумерки января,
и понимает, как ему хорошо.

Нет у него с собой никаких вещей.
Рядом с ним пёс из породы бродячих псов.
(Псы-то о счастье знают всё вообще,
псы-то о счастье знают, конечно, всё…)

Вон он идёт в сиреневом январе.
Вон он идёт, скрипит под ногами снег. ..
Нет ни копья у него, ни меча, ни стрел,
и ничего такого в помине нет.

Жаль, что всё реже видимся с ним сейчас…
Где его носит и в чей он заходит дом?..
Думаю, с ним встречался любой из нас...
Думаю, что с ним каждый из нас знаком...


26 января 2012 года, «про человека»,
Мария Махова, mahavam


* * *
Когда мы пойдём по Неглинной,
Как в юные годы - недлинной,
Где времени звон комариный
В рычании редких авто...
И Сашка, шагнувший в окошко,
И хворью обглоданный Лёшка,
И я, хоть живой - но немножко,
Болтающий что-то не то.

Пройдём по Трубе и Петровке,
Стаканы сопрем с газировки,
И в них раскидаем неловко
Чудесные "Три топора".
Мы встанем - три друга, три брата,
Где лестница в небо подъята,
И тихо мне скажут ребята:
"Пора нам, дружище, пора!.."


26 января 2014,
Ян Бруштейн