February 3rd, 2017

I am

3 февраля. Песня дня




Давайте сюда коня! Бутылки сюда, баранки!
Везите, друзья, меня в деревню мою - Новлянки!
Везите, друзья, меня в деревню мою - Новлянки!

В Новлянках умы крепки. В Новлянках дымы да санки,
Да в валенках старики, да слово само - Новлянки.
Да в валенках старики, да слово само - Новлянки.

Там кот сидит у окна и щурится на проселок.
Там волчья висит луна над шлемами серых елок.
Там волчья висит луна над шлемами серых елок.

Там подлости никакой, там жисть - картофь да поленья,
А если уж бьют - то рукой, а вовсе не заявленьем.
А если уж бьют - то рукой, а вовсе не заявленьем.

Там в рамочке на стене висит капитан запаса.
И "Боинг" шумит в окне компании, брат, "Люфтганза".
И "Боинг" шумит в окне компании, брат, "Люфтганза".

Пока серебры снега под черным лучом лунищи,
Дорога нам дорога в родимые пепелища.
Дорога нам дорога в родимые пепелища.

Везите ж меня туда, где вечный покой обещан -
Подальше от нарсуда, подальше от черных женщин.
Подальше от нарсуда, подальше от черных женщин.

За что же меня в Москву, в ущелье ее, в гулянки?
Мне чудится наяву деревня моя - Новлянки.
Мне чудится наяву деревня моя - Новлянки.

3 февраля - 29 марта 1976, «Деревня Новлянки», Юрий Визбор.
I am

3 февраля. Зима и скрипка


Две чашки кофе, булка с джемом —
За целый вечер весь навар,
Но в состоянии блаженном
У входа на Цветной бульвар,
Повидлом губы перепачкав
И не смущенная ничуть,
Зеленоглазая скрипачка
Склонила голову к плечу.

Потертый гриф не от Гварнери,
Но так хозяйка хороша,
Что и в мосторговской фанере
Вдруг просыпается душа,
И огоньком ее прелюдий
Так освещается житье,
Что не толпа уже, а люди
Стоят и слушают её...

Хиппушка, рыжая пацанка,
Еще незрелая лоза,
Но эта гордая осанка,
Но эти чертики в глазах!
Куриный бог на тонкой нитке
У сердца отбивает такт
И музыка Альфреда Шнитке
Пугающе бездонна так...


3 февраля 2011 года, Игорь Царев, «Скрипачка».
I am

3 февраля. Юбиляры дня +1

Вот только что нашел еще одно стихотворение, которому исполняется 115 лет.
У МОРЯ


Когда встречалось в детстве горе
Иль беспричинная печаль, –
Все успокаивало море
И моря ласковая даль.

Нередко на скале прибрежной
Дни проводила я одна,
Внимала волнам и прилежно
Выглядывала тайны дна:

На водоросли любовалась,
Следила ярких рыб стада…
И все прозрачней мне казалась
До бесконечности вода.

И где-то в глубине бездонной
Я различала наконец
Весь сводчатый и стоколонный
Царя подводного дворец.

В блестящих залах из коралла,
Где жемчугов сверкает ряд,
Я, вся волнуясь, различала
Подводных дев горящий взгляд.

Они ко мне тянули руки,
Шептали что-то, в глубь маня, –
Но замирали эти звуки,
Не достигая до меня.

И знала я, что там, глубоко,
Есть души, родственные мне;
И я была не одинока
Здесь, на палящей вышине!

Когда душе встречалось горе
Иль беспричинная печаль, –
Все успокаивало море
И моря ласковая даль.

3 февраля 1902, «У моря», Валерий Брюсов.