March 24th, 2017

I am

24 марта. Пушкин в Молдавии

В стране, где Юлией венчанный
И хитрым Августом изгнанный
Овидий мрачны дни влачил;
Где элегическую лиру
Глухому своему кумиру
Он малодушно посвятил;
Далече северной столицы
Забыл я вечный ваш туман,
И вольный глас моей цевницы
Тревожит сонных молдаван.
Всё тот же я — как был и прежде;
С поклоном не хожу к невежде,
С Орловым спорю, мало пью,
Октавию — в слепой надежде —
Молебнов лести не пою.
И Дружбе легкие посланья
Пишу без строгого старанья.
Ты, коему судьба дала
И смелый ум и дух высокой,
И важным песням обрекла,
Отраде жизни одинокой;
О ты, который воскресил
Ахилла призрак величавый,
Гомера Музу нам явил
И смелую певицу славы
От звонких уз освободил —
Твой глас достиг уединенья,
Где я сокрылся от гоненья
Ханжи и гордого глупца,
И вновь он оживил певца,
Как сладкий голос вдохновенья.
Избранник Феба! твой привет,
Твои хвалы мне драгоценны;
Для Муз и дружбы жив поэт.
Его враги ему презренны —
Он Музу битвой площадной
Не унижает пред народом;
И поучительной лозой
Зоила хлещет — мимоходом.


«ИЗ ПИСЬМА К ГНЕДИЧУ», Александр Пушкин,
24 марта 1821 года (датировка по пометке в автографе).



Там Анна пела с самого утра
И что-то шила или вышивала.
И песня, долетая со двора,
Ему невольно сердце волновала.
А Пестель думал: «Ах, как он рассеян!
Как на иголках! Мог бы хоть присесть!
Но, впрочем, что-то есть в нем, что-то есть.
И молод. И не станет фарисеем».
Он думал: «И, конечно, расцветет
Его талант, при должном направленье,
Когда себе Россия обретет
Свободу и достойное правленье».
— Позвольте мне чубук, я закурю.
— Пожалуйте огня.
— Благодарю.
А Пушкин думал: «Он весьма умен
И крепок духом. Видно, метит в Бруты.
Но времена для брутов слишком круты.
И не из брутов ли Наполеон?»
Шел разговор о равенстве сословий.
— Как всех равнять? Народы так бедны, —
Заметил Пушкин,- что и в наши дни
Для равенства достойных нет сословий.
И потому дворянства назначенье —
Хранить народа честь и просвещенье.
— О, да, — ответил Пестель, — если трон
Находится в стране в руках деспота,
Тогда дворянства первая забота
Сменить основы власти и закон.
— Увы, — ответил Пушкин, — тех основ
Не пожалеет разве Пугачев…
— Мужицкий бунт бессмыслен… —
За окном
Не умолкая распевала Анна.
И пахнул двор соседа-молдавана
Бараньей шкурой, хлевом и вином.
День наполнялся нежной синевой,
Как ведра из бездонного колодца.
И голос был высок: вот-вот сорвется.
А Пушкин думал: «Анна! Боже мой!»
— Но, не борясь, мы потакаем злу, —
Заметил Пестель, — бережем тиранство.
— Ах, русское тиранство-дилетантство,
Я бы учил тиранов ремеслу, —
Ответил Пушкин.
«Что за резвый ум, —
Подумал Пестель, — столько наблюдений
И мало основательных идей».
— Но тупость рабства сокрушает гений!
— На гения отыщется злодей, —
Ответил Пушкин.
Впрочем, разговор
Был славный. Говорили о Ликурге,
И о Солоне, и о Петербурге,
И что Россия рвется на простор.
Об Азии, Кавказе и о Данте,
И о движенье князя Ипсиланти.
Заговорили о любви.
— Она, —
Заметил Пушкин, — с вашей точки зренья
Полезна лишь для граждан умноженья
И, значит, тоже в рамки введена. —
Тут Пестель улыбнулся.
— Я душой
Матерьялист, но протестует разум. —
С улыбкой он казался светлоглазым.
И Пушкин вдруг подумал: «В этом соль!»
Они простились. Пестель уходил
По улице разъезженной и грязной,
И Александр, разнеженный и праздный,
Рассеянно в окно за ним следил.
Шел русский Брут. Глядел вослед ему
Российский гений с грустью без причины.
Деревья, как зеленые кувшины,
Хранили утра хлад и синеву.
Он эту фразу записал в дневник —
О разуме и сердце. Лоб наморщив,
Сказал себе: «Он тоже заговорщик.
И некуда податься, кроме них».
В соседний двор вползла каруца цугом,
Залаял пес. На воздухе упругом
Качались ветки, полные листвой.
Стоял апрель. И жизнь была желанна.
Он вновь услышал — распевает Анна.
И задохнулся:
«Анна! Боже мой!»


24 марта 1965, Давид Самойлов
I am

24 марта. Два крыла

Рас-стояние: вёрсты, мили…
Нас рас-ставили, рас-садили,
Чтобы тихо себя вели
По двум разным концам земли.

Рас-стояние: вёрсты, дали…
Нас расклеили, распаяли,
В две руки развели, распяв,
И не знали, что это — сплав

Вдохновений и сухожилий…
Не рассо́рили — рассори́ли,
Расслоили…
Стена да ров.
Расселили нас, как орлов-

Заговорщиков: вёрсты, дали…
Не расстроили — растеряли.
По трущобам земных широт
Рассовали нас, как сирот.

Который уж, ну который — март?!
Разбили нас — как колоду карт!


24 марта 1925, Марина Цветаева.

Collapse )
I am

Фарих и Ракитский

Да, вчера было 40 дней со дня крушения ветолета на Телецком озере. С нашего курса в Буньково было шесть человек.

Оригинал взят у tema
в Фарих и Ракитский
Мои постоянные читатели знают, что ко всему прочему я еще немножко увлекаюсь авиацией и летаю на вертолетах (и еще немножко их дизайню :-). Увлечение мое началось несколько лет назад и было в первую очередь подкреплено знакомством с прекрасными людьми, для которых жизнь = полеты.

С ними я планировал слетать в кругосветную экспедицию на вертолетах (не смог исключительно по техническим причинам).

Эти люди - мои первые инструкторы по вертолетовождению: Дмитрий Ракитский (слева) и Михаил Фарих (справа). Оба более чем известны в соответствующих кругах.




За штурвал меня посадил Ракитский (справа):




А потом много десятков часов со мной в воздухе провел Фарих. Тут он вышел сфотать меня, пока лопасти крутятся вхолостую во время учебной посадки:




Моей скупой сентиментальности не хватает, чтобы описать уникальность каждого из них. Но жизнь оказалась неожиданнее. Случилось самое невероятное из всего, что никак не должно было в принципе случиться.

В прошлом году на севере во время экспедиции по поиску следов команды полярного первопроходца Георгия Брусилова, пропавшего в Северном Ледовитом океане на шхуне "Святая Анна" в 1914 году, разбился с двумя пассажирами вертолет Михаила Фариха.

Во время инструктажа со мной Михаил часто повторял фразеологизм, заставляющий курсантов думать о последствиях: "распластаться об планету". И это именно то, что с ним случилось, когда его машина разбилась об лед, упав из плотного тумана. Причина простая - обледенение.




А 40 дней назад разбился Дмитрий Ракитский, которого многие считали лучшим инструктором в стране.

Это случилось над Телецким озером на Алтае. В вертолете было пять человек - сам Ракитский, его жена, бывший вице-премьер региона Анатолий Банных, парашютист Глеб Вореводин и замгендиректора Хеликлуба Мария Козинцева.

Анатолий Банных до этого уже два раза попадал в вертолетные аварии. Наиболее известный эпизод - когда разбился Ми-171, в котором летело начальство, стрелявшее по краснокнижным архарам. Вертолет тогда задел лопастями склон, половина народу погибла, а вторая три дня ждала на морозе спасения. Среди выживших тогда оказался и г-н Банных. Он был настолько уверен, что больше никогда в жизни не попадет в вертолетную аварию, что даже не пристегивался.




Вертолеты, как и самолеты, не падают, они умеют планировать и безопасно приземляться в случае отказа двигателей (даже бумажные самолетики летают, а не падают камнем). Но это если соблюдать все правила.

А тут была нелетная погода, вертолет приземлился днем у сторожки лесника. Но пассажиры не захотели ночевать, хотя погода недостаточно улучшилась. И взлетели в ночь, с перегрузкой, с превышением по высоте (а в горах подъемная сила меньше, так как воздух более разреженный), попав, видимо, в слишком сильный вихрь (на озере была метровая волна). Егерь видел, как вертолет, сделав вираж, упал в воду.

Катер МЧС по результатам поисков нашел только тело Елены Ракитской - от столкновения с водой она выскользнула из-под ремней. Вертолет утонул на глубине 300 метров.




Если кому-то я и был готов доверить свою жизнь без всяких сомнений, то это Фариху и Ракитскому. К сожалению, они не смогут это прочитать.




Земля пухом.

И читайте РЛЭ. Там мелким шрифтом и довольно-таки иносказательно написано: самоуверенность убивает.