April 23rd, 2017

I am

День поющего ядерщика

Вчера были с Надей в Большом зале консерватории на концерте мужского хора МИФИ в честь его 60-летия.
1. Наш человек в хоре, Надин племянник, во втором ряду четвертый справа.

Collapse )
I am

Музыкальный слалом в библионочИ

Завершающим аккордом в обширной культурной программе вчерашнего дня стала библионочь в Тургеневке - библиотеке-читальне имени И.С. Тургенева.

1)


Collapse )
I am

23 апреля. В день рождения композитора Сергея Прокофьева

Из дневника Сергея Прокофьева за 1922 год (примечание: далее в тексте Б.Н. - это Борис Николаевич Башкиров, писавший стихи под псевдонимом Борис Верин):

По вечерам с Б.Н. играли в шахматы. Я выиграл два матча, один — серьёзных партий, +5 — 2 = 2, другой из партий a tempo: + 100 — 40.
Другой конкурс имел несколько средневековый характер, это был матч сонетов. Б.Н. в Нью-Йорке разыскал томик сложных и строгих сонетов Hérédia и перевёл около десятка, причём ужасно важничал, что одолел такую вещь, говорил, что многие поэты ломали себе на Эредиа ногу. Я посмотрел и нашёл — что за ерунда! Конечно, сонет перевести можно. И вызвал его на матч: кто лучше переведёт десять сонетов из Hérédia. Конечно, переводить тоже в форме строгого сонета, сохраняя ту же рифму, что в подлиннике. В жюри я выбрал Бальмонта, Б.Н. — Северянина, и было решено, что мы будем посылать им сонеты на пишущей машинке переписанные так, чтобы было неизвестно, который чей, а те будут ставить отметки, каковые мы будем складывать. Получивший большее число очков выигрывает состязание.
Это было задумано ещё в апреле, а в мае три сонета уже поехали к судьям. Первый ответ был от Северянина с массой пикантных примечаний. Волнение чрезвычайное. Я выиграл на несколько пунктов. Затем последовал приветственный сонет от Бальмонта. Это уже совсем придало помпу нашему состязанию. Наконец появились отметки от Бальмонта, к сожалению без примечаний, как у Северянина, но выигрыш оказался тоже в мою пользу. Общая сумма очков за три сонета была: у меня пятьдесят восемь, у Б.Н. сорок девять. Б.Н. — прирождённый поэт — никак не ожидал такого афронта и даже были попытки прекратить состязание или ввести в него новые правила, но я заявил, что тогда составлю протокол его бегства с приложением таблицы отметок, и, отпечатав на машинке, разошлю его всем знакомым. Б.Н. подумал, возмутился — и состязание продолжилось.
...
Сонетное состязание шло с успехом в мою пользу. Игорь Северянин прислал превосходные примечания. Но Б.Н. тянул, ленился переводить сонеты и состязание затягивалось. Вообще, ленность его и «лежание пузом в потолок» не имеет границ, и это часто вызывало во мне взрывы возмущения.
...


Сонетное состязание дошло до седьмого сонета с неизменным очком в мою пользу, как от Игоря, так и от Бальмонта. После седьмого сонета я был настолько впереди, что выиграть состязание Борису Верину не представлялось возможным. Он долго оттягивал продолжение, а затем заявил, что сдаёт матч. Победить поэта — недурно! Если бы я был не композитор, я, вероятно, был бы или писателем или поэтом. Одно достоверно: я пишу стихи лучше, чем это делал Чайковский.

Сергею Прокофьеву

Перевести Эредиа сонеты —
Заданье конкурса. Недели три
Соревновались в Мюнхене поэты.
Бальмонт и я приглашены в жюри.
Всего же нас, я помню, было трое
И двое вас, воистину живых,
Кто этот конкурс, выдумав, устроил,
Кто воевал, и Вы — один из них.
Кому из вас внимала Карменсита?
(У всех своя, и всякий к ней влеком!)
Но победил поэта композитор,
Причем, оружьем первого — стихом.
Я, перечитывая Ваши письма
С десятеричным повсеместно «i»,
Куда искусствик столь искусно втиснул
Мне похвалы, те вспоминаю дни.
И говорю, отчасти на Голгофе,
Отчасти находясь почти в раю:
— Я был бы очень рад, Сергей Прокофьев,
В Эстийском с Вами встретиться краю.


1927 года, Игорь Северянин.
I am

23 апреля. Отражения космоса любви

Стихи - это отражения чувств, словесные блики которых бегут по зеркалам Времени. Многое гаснет или рассеивается на пути к будущему, но излучение космоса любви удивительно живуче и стойко: пройдут десятки лет, а лучи от его огней найдут в чей глаз ударить или сердце кольнуть:

Покрова Майи потаенной
Не приподнять моей руке,
Но чуден мир, отображенный
В твоем расширенном зрачке.

Там в непостижном сочетанье
Любовь и улица даны:
Огня эфирного пыланье
И просто — таянье весны.

Там светлый космос возникает
Под зыбким пологом ресниц.
Он кружится и расцветает
Звездой велосипедных спиц.


23-24 апреля 1922, Владислав Ходасевич
Collapse )
I am

Вера Кузьмина. Я оттуда, где русская печь,

Я оттуда, где русская печь,
Где замерзла китайская вишня.
Сохраню я уральскую речь -
Чебакову, картовну, руднишну.
У меня - Бибигуль, не Брижит
Для каких-то Алешек и Ванек -
Тех, кто служит, и тех, кто сидит -
Напечет не ватрушек, а шанег.
А с бабенкой - лежись, не ложись,
А не то заколеешь, красивый...
Ах, прабабка, скажи мне "лонись",
Прадед, рявкни, что базгнулся в лыву.
Эти крохи я буду беречь,
А припрет - запишу на заборе,
Чтоб впадала уральская речь
Тихой Каменкой в русское море.
Я всего лишь с Урала, ага:
Золотая расейская одурь,
Подрываю собой берега,
Чтобы пили уральскую воду:
Торкать, робить, баздырнуть, куды...
Ладить, блазнить, обрямкаться, ноне...
Я всего лишь кусочек руды
У Расеи и дроли в ладони.
Измениться? Вот это - ни-ни.
В общем, дурочка, стрижены косы.
...сохрани ты меня, сохрани -
Дроля-боля, баской, долгоносой...

23 апреля 2017 года,

Вера Кузьмина