May 25th, 2017

I am

25 мая. Песенный день-1

Сегодня будет много песен, и все по хорошим поводам.

И первый -  день рождения барда и художника Евгения Бачурина (1934 -2015).


Если падают листья и жмутся к земле,
Если больше им некуда деться,
Значит, снова готовься к жестокой зиме,
Значит, снова она по соседству.

Мы живем в ожидании вишен,
В ожидании лета живем,
А за то, что одной лишь надеждою дышим,
Пускай нас осудят потом.

Если падают звезды на скошенный луг,
Если ночью им в небе не спится,
Мы теряем друзей своих поутру вдруг,
Не умея за них заступиться.

Если падают рядом и головы гнут
От нужды или денежной жажды,
Оставляйте их сзади, пускай подберут
Их другие, упавшие дважды.

Мы плывем и плывем по течению лет,
Мы плывем и платочками машем.
А про то, сколько зим до весны, сколько лет-
Вам другие придут и расскажут.

Мы живем в ожидании вишен,
В ожидании лета живем,
А за то, что одной лишь надеждою дышим,
Пускай нас осудят потом.


1970, "В ожидании вишен".





Дерева вы мои, дерева,
Что вам головы гнуть-горевать.
До беды, до поры
Шумны ваши шатры,
Терема, терема, терема.
До беды, до поры
Шумны ваши шатры,
Терема, терема, терема.

Я волнуем и вечно томим
Колыханьем - дыханьем твоим,
Что ни день, то весна,
Что ни ночь, то без сна,
Зелено, зелено, зеленым!
Мне бы броситься в ваши леса,
Убежать от судьбы колеса,
Где внутри ваших крон
Все малиновый звон,
Голоса, голоса, голоса.

Говорят, как под ветром трава,
Не поникнет моя голова,
Я и верить бы рад
В то, о чем говорят,
Да слова, всё слова, всё слова.
За резным, за дубовым столом
Помянут нас недобрым вином,
А как станут качать
Да начнут величать
Топором, топором, топором!

Ах вы, рощи мои, дерева,
Не рубили бы вас на дрова.
Не чернели бы пни,
Как прошедшие дни,
Дерева вы мои, дерева!


1971, "Дерева".
I am

25 мая. Песенный день-3

Сегодня 65 лет исполняется замечательному, мной очень любимому барду Александру Суханову. Благодаря его песням я в студенческие годы полюбил поэзию.
Collapse )
I am

25 мая. Песенный день-4

Ну, согласитесь: песенный же сегодня день! Вот даже рассказ, который Иван Бунин завершил 25 мая 1944 года, озаглавлен первой строчкой стихотворения, ставшего в народе песней (автор музыки не известен).

В одной знакомой улице

Collapse )
I am

25 мая. В юбилей Игоря Иртеньева

Сегодня правдорубу исполняется 70 лет!

Стихи мои, простые с виду,
Просты на первый только взгляд
И не любому индивиду
Они о многом говорят.

Collapse )
I am

25 мая. Рассказ дня

Если выйти на мол, встретишь, несмотря на яркое солнце, резкий ветер и увидишь далекие зимние вершины Альп, серебряные, страшные. Но в затишье, в этом белом городке, на набережной, — тепло, блеск, по-весеннему одетые люди, которые гуляют или сидят на скамьях под пальмами, щурясь из-под соломенных шляп на густую синеву моря и белую статую английского короля, в морской форме стоящего в пустоте светлого неба.
Он же сидит одиноко, спиной к заливу, и не видит, а только чувствует солнце, греющее его спину. Он с раскрытой головой, сед, старчески благообразен. Поза его напряженно неподвижная и, как у всех слепых, египетская: держится прямо, сдвинув колени, положив на них перевернутый картуз и большие загорелые руки, приподняв свое как бы изваянное лицо и слегка обратив его в сторону, — все время сторожа чутким слухом голоса и шуршащие шаги гуляющих. Все время он негромко, однообразно и слегка певуче говорит, горестно и смиренно напоминает нам о нашем долге быть добрыми и милосердными. И когда я приостанавливаюсь наконец и кладу в его картуз, перед его незрячим лицом, несколько сантимов, он, все так же незряче глядя в пространство, не меняя ни позы, ни выражения лица, на миг прерывает свою певучую и складную, заученную речь и говорит уже просто и сердечно:

— Merci, merci, mon bon frère!
[1]

«Mon bon frère…» Да, да, все мы братья. Но только смерть или великие скорби, великие несчастья напоминают нам об этом с подлинной и неотразимой убедительностью, лишая нас наших земных чинов, выводя нас из круга обыденной жизни. Как уверенно произносит он это: mon bon frère! У него нет и не может быть страха, что он сказал невпопад, назвавши братом не обычного прохожего, а короля или президента республики, знаменитого человека или миллиардера. И совсем, совсем не потому у него нет этого страха, что ему все простят по его слепоте, по его неведению. Нет, совсем не потому. Просто он теперь больше всех. Десница божия, коснувшаяся его, как бы лишила его имени, времени, пространства. Он теперь просто человек, которому все братья…

И прав он и в другом: все мы в сущности своей добры. Я иду, дышу, вижу, чувствую, — я несу в себе жизнь, ее полноту и радость. Что это значит? Это значит, что я воспринимаю, приемлю все, что окружает меня, что оно мило, приятно, родственно мне, вызывает во мне любовь. Так что жизнь есть, несомненно, любовь, доброта, и уменьшение любви, доброты есть всегда уменьшение жизни, есть уже смерть. И вот он, этот слепой, зовет меня, когда я прохожу: «Взгляни и на меня, почувствуй любовь и ко мне; тебе все родственно в этом мире в это прекрасное утро — значит, родствен и я; а раз родствен, ты не можешь быть безчувствен к моему одиночеству и моей беспомощности, ибо моя плоть, как и плоть всего мира, едина с твоей, ибо твое ощущение жизни есть ощущение любви, ибо всякое страдание есть наше общее страдание, нарушающее нашу общую радость жизни, то есть ощущение друг друга и всего сущего!»

Не пекитесь о равенстве в обыденности, в ее зависти, ненависти, злом состязании.
Там равенства не может быть, никогда не было и не будет.


25 мая. 1924, «Слепой», Иван Бунин
.
________________________________________
[1] Спасибо, спасибо, добрый мой брат! (франц.)
I am

25 мая. На просторе

По заре наша ватага
Уплывала на улов.
-- Будет рыба -- будет брага,
Взвеселится рыболов...

Лёгка лодочка-смолёна
Птицей ринулась с весла...
-- Волга -- матушка студёна,
Много ль в сети нанесла?..

-- Руки -- рученьки могучи,
Невода тянуть пора!
-- В неводах-то рыбы -- кучи,
Словно груды серебра!

Поклонились Волге с лодки
За удачливый улов...
-- Захмелела вся слободка,
При колечке рыболов!..


25 мая 1914, Александр Ширяевец, «Рыбацкая».



Большой дорогой, шоссе открытым,
Широкой шиной вздымая пыль,
Легко несется автомобиль.

Смеемся рощам, дождем омытым,
Смеемся далям, где темен лес,
Смеемся сини живых небес!

Поля, пригорки, луга, долинки,
Внезапно – церковь, изб темный ряд,
Мелькают лица, столбы летят…

И на подушках мы в лимузинке,
Куря беспечно, бесплодный взор
Бросаем бегло на весь простор…


25 мая 1911, Валерий Брюсов.



1
Еду я, еду... Везде предо мной
Чахлые нивы родимые
Стелются мертвенно-бледной волной,
Солнца лучами палимые...
Колос пустой от межи до межи
Перекликается с колосом;
Нудится: кто-то над волнами ржи
Стонет пронзительным голосом...
Слышится ропот тревоги больной,

Слышатся слезы смирения, -
Это рыдает над нивой родной
Гений труда и терпения!..

2
Чутко дремлет в полях недожатая рожь,
С нетерпеньем жнецов дожидается;
Побурел-пожелтел шелковистый овес,
Точно пьяный от ветру шатается.
Нарядилась гречиха в цветной сарафан
И белеет над горными скатами....
Ветерок, пробегая хлебами, шумит:
"Будем золото гресть мы лопатами!.."

Солнце красное сыплет над грудью земли,
Над рабочею ратью могучею,
Золотые снопы искрометных лучей,
Ни на миг не скрываясь за тучею...
Улыбается солнце... До ясных небес
С нивы песня доносится женская...
Улыбается солнце и шепчет без слов:
"Исполать тебе, мощь деревенская!.."


25 мая 1892, «В полях», Аполлон Коринфский.