June 2nd, 2017

I am

2 июня. Песня дня



Понимаешь, это странно, очень странно,
Но такой уж я законченный чудак:
Я гоняюсь за туманом, за туманом,
И с собою мне не справиться никак.
Люди сосланы делами,
Люди едут за деньгами,
Убегают от обиды, от тоски...
А я еду, а я еду за мечтами,   
За туманом и за запахом тайги. 

Collapse )
I am

2 июня. Куранты любви

Вы сегодня впервые пропели
Золотые «Куранты любви»;
Вы крестились в «любовной купели»,
Вы стремились «на зов свирели»,
Не скрывая волненья в крови.

Я учил Вас, как автор поёт их,
Но, уча, был так странно-несмел.
О, поэзия — не в ритмах, не в нотах,
Только в Вас. Вы царица в гротах,
Где Амура звенит самострел.


2 июня 1911 года, «Куранты любви», Николай Гумилев.

Примечание: "Куранты любви" - вокально-инструментальный цикл поэта Михаила Кузмина, был опубликован (с нотами) в 1910 году.

Collapse )
I am

2 мая. Наедине с природой

Наедине с природой, независимо
От всех философских препон,
Магический я слышу перезвон
Высоких сосен и деревьев лиственных.
Я и природа. Никаких посредников!
И хоть все горы на меня обрушь,
Я не приму назойливых серебренников
За то, чтобы покинуть эту глушь.
Ослепшие становятся здесь зрячими,
Оглохшие здесь обретают слух,
Как будто мы впервые мыслить начали
Вне тесных пут свиданий и разлук.


2 июня 1967 года, «Наедине с природой», Рюрик Ивнев.


Collapse )
I am

2 июня. Стихи к городам

Когда-нибудь здесь чудный будет город, –
Такой, какой порою снится мне,
Где стрелками в лазурь воткнутся молы,
И улицы каскадами падут,
И на хребты взбегут фуникулеры,
И синий лес дубов и кипарисов
Сойдет с хребтов до сердца площадей,
И фонарей фарфоровые яйца
Разбрызнутся на разных расстояньях, –
Так, чтоб и ночь могла меж них бродить,
И было бы куда на свет слетаться
Всем бражникам – крылатым и двуногим.
Огромные витрины засияют
Алмазами из бархатных футляров,
Револьверов голубоватой сталью
И спектрами густых шелков и сукон,
И золотом коричневых сигар.


2.VI.1953, Георгий Шенгели.



Да не будет дано
умереть мне вдали от тебя,
в голубиных горах,
кривоногому мальчику вторя.
Да не будет дано
и тебе, облака торопя,
в темноте увидать
мои слезы и жалкое горе.

Пусть меня отпоет
хор воды и небес, и гранит
пусть обнимет меня,
пусть поглотит,
мой шаг вспоминая,
пусть меня отпоет,
пусть меня, беглеца, осенит
белой ночью твоя
неподвижная слава земная.

Все умолкнет вокруг.
Только черный буксир закричит
посредине реки,
исступленно борясь с темнотою,
и летящая ночь
эту бедную жизнь обручит
с красотою твоей
и с посмертной моей правотою.


Иосиф Бродский, 2 июня 1962, Стансы городу.



В радостном небе разлуки зарю
дымкой печали увлажню:
гриновским взором прощально смотрю
на генуэзскую башню.
О, как пахнуло веселою тьмой
из мушкетерского шкафа, —
рыцарь чумазый под белой чалмой —
факельноокая Кафа!
Желтая кожа нагретых камней,
жаркий и пыльный кустарник —
что-то же есть маскарадное в ней,
в улицах этих и зданьях.
Тешит дыханье, холмами зажат,
город забавный, как Пэппи,
а за холмами как птицы лежат
пестроцветущие степи.
Алым в зеленое вкрапался мак,
черные зернышки сея.
Море синеет и пенится, как
во времена Одиссея.
Чем сгоряча растранжиривать прыть
по винопийным киоскам,
лучше о Вечности поговорить
со стариком Айвазовским.
Чьи не ходили сюда корабли,
но, удалы и проворны,
сколько богатств под собой погребли
сурожскоморские волны!
Ласковой сказке поверив скорей,
чем историческим сплетням,
тем и дышу я, платан без корней,
в городе тысячелетнем.
И не нарадуюсь детским мечтам,
что, по-смешному заметен,
Осип Эмильевич Мандельштам
рыскал по улочкам этим.


1984, июнь, «Феодосия», Борис Чичибабин.
I am

2 июня. В день юбилея Юнны Мориц


"Небеса", Стихи Юнны Мориц, музыка Дмитрия Бикчентаева, исполняет Юлия Зиганшина.

Над нами, я чувствую, есть небеса,
Которые скрыты от взора.
И этих незримых небес бирюза
Незримые полнит озера.
И крылья незримые тайно парят
В незримых воздушных высотах.
И звезды незримые тайно горят
В незримых немеркнущих сотах.

Бывает: закрою глаза на заре,
И вдруг ослепительно близко
Незримый огонь проплывет в пузыре -
В бутылке незримой записка.
Схватить и прочесть, но с незримых небес
Незримый туман опускает
Сто тысяч и больше незримых завес
И знает куда не пускает.

А мне ведь оттуда поют голоса -
Из гущи незримого хора,
Что есть они, есть они, есть небеса,
Которые скрыты от взора.
Поэтому дико мне слышать порой
Хвалу своим образам зримым.
Вся сила, что рядом с незримой горой
Везувий, мне кажется мнимой.