June 21st, 2017

I am

В день рождения Александра Твардовского



Я знаю, никакой моей вины
В том, что другие
не пришли с войны,
В том, что они -
кто старше, кто моложе -
Остались там,
и не о том же речь,
Что я их мог,
но не сумел сберечь, -
Речь не о том,
но все же, все же, все же...


1966, Александр Твардовский.




В случае главной утопии, -
В Азии этой, в Европе ли, -
Нам-то она не гроза:
Пожили, водочки попили,
Будет уже за глаза...
Жаль, вроде песни той, -деточек,
Мальчиков наших да девочек,
Всей неоглядной красы...
Ранних весенних веточек
В капельках первой росы...


1969, Александр Твардовский.


К 80-летию Александра Твардовского Евгений Евтушенко в июне 1990 года написал  большое стихотворение, привожу здесь полностью.


Баллада о Твардовском

В России быть поэтом -
                                      приговор,
но если быть поэтом -
                                        так в России.
Ты можешь быть растоптан,
                                           словно вор,
но и зато попасть почти в святые.
А русским быть поэтом в СССР -
крест
         и одновременно серп и молот.
То молотом ты можешь быть расколот,
то кое-что отрезать может серп.
Но этот молот
                        (тут одно из двух!)
сломает
              или выкует твой дух.
Твардовский –
Collapse )
Твардовский был тяжелый человек,
но без таких не держится держава.
Он -
         волкодав среди паршивых шавок -
не огрызался челяди в ответ.
Он знал одну любовь на свете белом
и ради так истерзанной земли
тяжелым телом
                            и тяжелым делом
пробил пролом,
                            в который мы прошли.
Он умирал -
                       совсем не как холоп.
Наградой высшей лагерного века
лег поцелуй затравленного зэка
на перепаханный эпохой лоб.


8-10 июня 1990 года, «Баллада о Твардовском», Евгений Евтушенко.
I am

В день памяти Николая Римского-Корсакова

  Баян умолк… Слеза его аккордов
Еще блестит кристаллом неземным —
Как всплески вод таинственных фиордов,
Как над грехом безгрешный серафим.
Он жизнь отпел… Душа вспорхнула гордо
На небеса зефиром голубым…
Перенеси удар, отчизна, твердо,
Воспой его, как ты воспета им.
  Пусть задрожат в сердцах народных арфы
И воспоют творца Садко и Марфы;
Снегурочка воскреснет в Мая Ночь;
  Раздастся гимн торжественных созвучий,
Он загудит, живящий и могучий,
  Прославив песнь, — нам мать, Баяну — дочь…


1908. Июнь. Мыза Ивановка, Игорь Северянин, «Памяти Н.А. Римского-Корсакова».

Примечание: композитор Николай Андреевич Римский-Корсаков скончался 8 [21] июня 1908 года.

1)Подводный мир из оперы Садко


2)Полет шмеля из оперы Сказка о царе Салтане


3)Белка из оперы Сказка о царе Салтане ( фрагмент мультфильма Сказка о царе Салтане).


4) Ария Левко из оперы Майская ночь ( фрагмент х/ф Музыкальная история).
I am

21 июня. Отражения

Алеет утро радостного лета,
Работа ждёт, и жатва начата.
Серпы в руках, но песня не запета -
Ещё молчат сомкнутые уста.

Небесная сияет высота.
Июльский день встаёт в лучах рассвета.
Юна земля, и пламенного света,
Алея, ждёт, стыдлива и чиста.

Ласкаясь, ветер льнёт к листве и травам,
Вдали видны некошенные нивы.
И надо всем растёт один обет:

Нет в мире слёз - и правым и неправым
Горит и светит солнечный привет,
Улыбчиво-прекрасный и счастливый.


21 июня 1915, Москва, «Жатва (сонет-акростих Арсению Альвингу)», Сергей Буданцев.



В каком светящемся тумане
Восходит солнце, погляди!
О, сколько светлых волхвований
Насильно ширится в груди!

Я знаю, сердце осторожно, —
Была трудна его стезя.
Но не пророчить невозможно
И не приманивать — нельзя.


21 июня 1921, Петербург,
Владислав Ходасевич


Collapse )
I am

55 лет со дня рождения Виктора Цоя

На Медузе в эти дни очень много интересных материалов о кумире перестроечных годов. Кроме всего прочего, там открыто голосование на выбор самой-самой песни лидера группы Кино.
Лидирует, предсказуемо, эта

Вместо тепла зелень стекла,
Вместо огня дым.
Из сетки календаря выхвачен день.
Красное солнце сгорает дотла,
День догорает с ним.
На пылающий город падает тень.

Перемен требуют наши сердца,
Перемен требуют наши глаза,
В нашем смехе и в наших слезах,
И в пульсации вен
Перемен!
Мы ждем перемен.

Электрический свет продолжает наш день
И коробка от спичек пуста.
Но на кухне синим цветком горит газ.
Сигареты в руках, чай на столе,
Эта схема проста.
И больше нет ничего, все находится в нас.

Перемен требуют наши сердца,
Перемен требуют наши глаза,
В нашем смехе и в наших слезах,
И в пульсации вен
Перемен!
Мы ждем перемен.

Мы не можем похвастаться мудростью глаз
И умелыми жестами рук,
Нам не нужно все это, чтобы друг друга понять.
Сигареты в руках, чай на столе,
Так замыкается круг.
И вдруг нам становится страшно что-то менять.

Перемен требуют наши сердца,
Перемен требуют наши глаза,
В нашем смехе и в наших слезах,
И в пульсации вен
Перемен!
Мы ждем перемен.


Текст хороший, но воспринимал я его примерно также, как сам Цой в интервью Сергею Шолохову.


А моему сердцу самая близкая песня Цоя - другая.
Начало ноября 1989 года, меня только-только выписали из больницы, где пролежал 40 дней без видимых улучшений состояния. На улице проливной холодный дождь. Я  подхожу к метро ВДНХ, зачем-то останавливаюсь и вдруг слышу эту песню. И входить в метро я уже раздумал, иду к киоску откуда звучит запись.  Зонта у меня нет, козырька над киоском тоже нет. Стою один, как вкопанный. Дослушал до конца. Узнал с какого диска,сколько стоит, не купил - денег нет ни копья. Но к метро побежал уже весело и в под землю к людям спустился без страха, хоть в той песне и была ...Collapse )
I am

220 лет со дня рождения Вильгельма Кюхельбекера

Цвет моей жизни, не вянь! О время сладостной скорби,
Пылкой волшебной мечты, время восторгов,- постой!
Чем удержать его, друг мой? о друг мой, могу ли
привыкнуть
К мысли убийственной жить с хладной, немою душой,
Жить, переживши себя? Почто же, почто не угас я
С утром моим золотым? Дельвиг, когда мы с тобой
Тайными мыслями, верою сердца делились и смело
В чистом слиянии душ пламенным летом неслись
В даль за пределы земли, в минуту божественной
жажды
Было мне умереть, в небо к отцу воспарить,
К другу созданий своих, к источнику вечного света!-
Ныне я одинок, с кем вознесуся туда,
В области тайных знакомых миров? Мы розно, любезный,
С грозной судьбою никто, с жизнью меня не мирит!
Ты, о души моей брат! Затерян в толпе равнодушной,
Твой Вильгельм сирота в шумной столице сует,
Холод извне погашает огонь его сердца: зачем же
Я на заре не увял, весь еще я не лишен
Лучшей части себя - благодатных святых упований?
В памяти добрых бы жил рано отцветший певец!


"Элегия", октября 1817, С.-Петербург; начало 1820-х годов.

Collapse )