June 22nd, 2017

I am

22 июня 1941 года. Стихи этого дня

Вместе весна и лето
Нынче гостят в Москве.
Сколько рассеяно света
В тучах и в синеве.

Мирно Москва проснулась
В этот июньский день.
Только что развернулась
В скверах ее сирень...

Разом, в одно мгновенье,
Все изменилось кругом.
Юноша в майке весенней
Смотрит суровым бойцом.

Девушка стала сестрою,
Крест - на ее рукаве.
Сколько безвестных героев
Ходит сейчас по Москве...

Все на борьбу с врагами,
В грозный и дальний поход!
По небу ходит кругами
Сторож страны - самолет.


22 июня 1941 года, «В поход!», Самуил Маршак. Было опубликовано в газете "Правда", 1941, № 173 от 24 июня.



Мы предчувствовали полыханье
этого трагического дня.
Он пришел. Вот жизнь моя, дыханье.
Родина! Возьми их у меня!
Я и в этот день не позабыла
горьких лет гонения и зла,
но в слепящей вспышке поняла:
это не со мной - с Тобою было,
это Ты мужалась и ждала.
Нет, я ничего не позабыла!
Но была б мертва, осуждена -
встала бы на зов Твой из могилы,
все б мы встали, а не я одна.
Я люблю Тебя любовью новой,
горькой, всепрощающей, живой,
Родина моя в венце терновом,
с темной радугой над головой.
Он настал, наш час, и что он значит -
только нам с Тобою знать дано.
Я люблю Тебя - я не могу иначе,
я и Ты - по-прежнему - одно.


Июнь 1941, Ольга Берггольц.

Collapse )
I am

22 июня. Свежий свет того июня-1


Тот самый длинный день в году
С его безоблачной погодой
Нам выдал общую беду
На всех, на все четыре года.
Она такой вдавила след
И стольких наземь положила,
Что двадцать лет и тридцать лет
Живым не верится, что живы.
А к мертвым, выправив билет,
Все едет кто-нибудь из близких,
И время добавляет в списки
Еще кого-то, кого нет...
И ставит,
ставит
обелиски.


1971, Константин Симонов.



Жизнь сплетает свой сюжет.
Но, когда назад посмотришь,
Возникает свежий свет
Далеко – на девять поприщ.

По которым пятерых
Повело июнем ранним.
И нетленный пятерик
Засветился их стараньем.

Сколько крови пролилось,
Сколько дел осуществилось,
Сколько выпало волос
И сердец остановилось!

Но сияет вдалеке
Свежий свет того июня,
Как в предутренней реке
Острый отсвет новолунья.


1981, Давид Самойлов, посвяшение "Б.С."( Борису Слуцкому)
________________________________________________________

Collapse )
I am

22 июня. Свежий свет того июня-2

Всю ночь июньский свет лучился,
А утром огненным набатом
В меня вошел и преломился
Год сорок первый, год проклятый.

И выл я там, на самой грани,
А может и за самой гранью,
Где полегли на поле брани
Солдатушки рассветной ранью.

Я был там, говорил с умершими
И понял, что еще при жизни
Заградотрядами и Смершами
Нас заслонили от Отчизны.

Одна теперь нам привилегия:
Когда зовут на битву трубы,
Дожди ль идут, идут ли снеги –
Нам должно жить, сжимая зубы.

Как в ту шальную мировую,
Мы в кровь и грязь по горло вбиты.
Одни хмелеют и жируют,
Другие – плачут по убитым.

Как и во времена Шамиля –
Затворов лязг, орудий грохот.
А тем, Молоха кто вскормили,
Живется и теперь неплохо.

Восстанем, братия по духу!
Воспрянем, сестры по печали!
Все нищенство и всю разруху
В сердцах искореним вначале.

И пусть еще во мгле дорога,
И пусть несчетны наши беды,
Но крылья дьявола и рока
Мы опалим огнем победы.



22 июня 1996 года, «22 июня»
, Александр Александрович Логинов


Вальсок уходящего мая
В невольные слёзы вотру.
Прижмёмся покрепче, родная,
Полегче вдвоём на ветру.

А прошлое холодом дунет,
И травы запахнут, как мёд...
Но двадцать второе июня
Неюное сердце сожмёт.



7 июня 2016, Ян Бруштейн,
yanb

Бабкины байки - то быль, то небыль,
Та - наповал, а вон та - мурня.
"Гиб, майне фрау, картошки, хлеба.
Свет, зажигалка...менять, менять".
Пленные фрицы ползли Вороньжей,
Еле тащились - подъем-то крут.
Вслед им плевался безногий Роньжин,
Дети орали свое "капут".
Хоть подчистую обед съедали -
Восемь робяток толклось в дому -
Анна, прабабка моя седая,
Молча картошек дала ему.
Молча - дала...зажигалку - молча
Сунула фрицу в рукав пальто.
С неба Егорий смотрел по-волчьи:
Что-то ты, Анна, творишь не то.
Сыпал дождем на пилотки, лица,
Грозно копье направляя вниз:
Вдруг подпалит зажигалка фрица
Край белоснежных Господних риз?
Анна шепнула: "Небось не пухнем..."
Молча от фрица пошла назад.
...а за иконной доской на кухне
Две похоронных..."ваш сын и брат..."


22 июня 2016 года, "Пленные", Вера Кузьмина,
Веник Каменский
I am

22 июня. Признаки веры

в стихах дня прошлого века. Но начну я, пусть это будет эпиграфом", стихотворением из позапрошлого.
Так, знаю: в радужные дни
Утех и радостей, в круженьи света
Не вспомнишь ты изгнанника поэта;
Хоть в непогоду друга помяни!
Молюсь, чтобы страданья и печали
Летели и тебя в полете миновали;
Но не был никому дарован век
Всегда безоблачный и ясный:
Холоп судьбы суровой человек.
Когда нависнет мрак ненастный
И над твоею головой,—
Пусть об руку с надеждою и верой,
Как просвет среди мглы взволнованной и серой,
Тебе предстанет образ мой!


22 июня 1840, «М.А. Дохтурову»
Collapse )
I am

22 июня. Две девушки

Безмесячная ночь дышала негой кроткой;
Усталый я лежал на скошенной траве,
Мне снилась девушка с ленивою походкой,
С венком из васильков на юной голове.

И пела мне она: "Зачем так безответно
Вчера, безумец мой, ты следовал за мной?
Я не люблю тебя, хоть слушала приветно
Признания и мольбы души твоей больной.

Но... но мне жаль тебя... Сквозь смех твой
в час прощанья
Я слёзы слышала... Душа моя тепла,
И верь, что все мечты и все твои страданья
Из слушавшей толпы одна я поняла.

А ты, ты уж мечтал с волнением невежды,
Что я сама томлюсь, страдая и любя...
О, кинь твой детский бред, разбей свои надежды,
Я не хочу любить, я не люблю тебя!"

И ясный взор её блеснул улыбкой кроткой,
И около меня по скошенной траве,
Смеясь, она прошла ленивою походкой
С венком из васильков на юной голове.


(22 июня 1859) Алексей Апухтин.



В тени задумчивого сада,
Где по обрыву, над рекой,
Ползет зеленая ограда
Кустов акации густой,
Где так жасмин благоухает,
Где ива плачет над водой, -
В прозрачных сумерках мелькает
Твой образ стройный и живой.

Кто ты, шалунья, - я не знаю,
Но милым песням на реке
Я часто издали внимаю
В моем убогом челноке.
Они звенят, звенят и льются
То с детской верой, то с тоской,
И звонким эхом раздаются
За неподвижною рекой.

Но чуть меня ты замечаешь
В густых прибрежных камышах,
Ты вдруг лукаво замолкаешь
И робко прячешься в кустах;
И я, в глуши сосед случайный
И твой случайный враг и друг,
Люблю следить с отрадой тайной
Твой полный грации испуг.

Не долог он; пройдет мгновенье -
И вновь из зелени густой
Твое серебряное пенье
Летит и тонет за рекой.
Мелькнет кудрявая головка,
Блеснет лукавый, гордый взор -
И всё поет, поет плутовка,
И песням вторит синий бор.

Стемнело... Зарево заката
Слилось с лазурью голубой,
Туманной дымкой даль объята,
Поднялся месяц над рекой;
Кустов немые очертанья
Стоят как будто в серебре, -
Прощай, - до нового свиданья
И новых песен на заре!..


22 июня 1879, Семен Надсон.
I am

22 июня. Носители памяти

Выйди на кровлю. Склонись на четыре
Стороны света, простерши ладонь...
Солнце... Вода... Облака... Огонь...-
Все, что есть прекрасного в мире...

Факел косматый в шафранном тумане...
Влажной парчою расплесканный луч...
К небу из пены простертые длани...
Облачных грамот закатный сургуч...

Гаснут во времени, тонут в пространстве
Мысли, событья, мечты, корабли...
Я ж уношу в свое странствие станствий
Лучшее из наваждений земли.


22 июня 1926, Коктебель. Максимилиан Волошин.

Июньских сумерек лесная
Тишь, где все вычерты чисты,
И свисла сеть волосяная
Пред белой строчкой бересты.

Откуда? – юность не на дно ли
Все сбросила, и кто принес?
Не сны глициний и магнолий,
А северную сонь берез?

Гуди, сквозь годы, рой осиный:
Эрлкениг, Рейн, бред Лорелей…
Как блекнешь ты под дрожь осины,
В томленьи мят с родных полей!

Иль кровь, до внуков, донесла нам
Те взлеты кос, те взблестки сох,
И мох, ласкавший лоб Русланов,
В стовековой зной не иссох?

А заводь речки за отлогом
Ждет взгляда – подсказать про стих,
Где, старым ямбом, старым слогом,
Крен слов, умильных и простых.


22 июня 1922, «Умильные слова», Валерий Брюсов.


Вот прошел он – самый длинный,
Самый светлый день в году.
Голубою паутиной
Тени стелются в саду.

Я сижу, большой и старый,
Слышу возгласы ребят.
Фирюзинские чинары
Надо мною шелестят.

И еще пройдет полвека,
И такой же будет день, –
И не вспомнят человека,
Отступающего в тень...


1944, «Солнцеворот», Георгий Шенгели.


Collapse )