June 26th, 2017

I am

26 июня. Под мерцаньем звезд далеких...

Очи темные подъемлет
Дева к небу голубому
И, на звезды глядя, внемлет
Чутко голосу ночному.

Под мерцаньем звезд далеких,
Под блистающей их тайной
Вся равнина в снах глубоких
И в печали не случайной.

Collapse )
I am

26 июня. Заложники удачи

Я читал у поэтов о счастьи, похожем на сон,
А теперь я блаженством таким же и сам опьянен.
Я серьезно боюсь, что проснуся. Второй Поликрат,
Я такому блаженству, избытку блаженства не рад.
Не сложить ли для публики несколько плохоньких строф,
Чтобы тем успокоить всегдашнюю зависть богов.


26 июня 1897, «Поликрат. К Эде», Валерий Брюсов.



Так долго лгала мне за картою карта,
Что я уж не мог опьяниться вином.
Холодные звёзды тревожного марта
Бледнели одна за другой за окном.

В холодном безумьи, в тревожном азарте
Я чувствовал, будто игра эта — сон.
«Весь банк — закричал — покрываю я в карте!»
И карта убита, и я побеждён.

Я вышел на воздух. Рассветные тени
Бродили так нежно по нежным снегам.
Не помню я сам, как я пал на колени,
Мой крест золотой прижимая к губам.

— Стать вольным и чистым, как звёздное небо,
Твой посох принять, о, Сестра Нищета,
Бродить по дорогам, выпрашивать хлеба,
Людей заклиная святыней креста! —

Мгновенье… и в зале весёлой и шумной
Все стихли и встали испуганно с мест,
Когда я вошёл, воспалённый, безумный,
И молча на карту поставил мой крест.


июнь 1906, Николай Гумилев, «Крест», впервые опубликовано в издании «Понедельники газ. „Слово“». 1906, № 18 от 26 июня.



О нищета, убожество и тлен!..
Не развязать запутавшийся узел;
Еще не кончен допотопный плен,
А тусклый день уже ресницы сузил.

В неизмеримый загнаны закут
Справляем шумно Пирровы победы,
А у ворот безмолвно стерегут,
Как хищники прожорливые, беды.

Трясина лжи засасывает нас,
Лишь жалкий бред великие миражи,
И гулко бьет одиннадцатый час
Над призраком злокачественной блаж
и.


<1921 г. 26 июня. Воскресенье. Москва> Николай Минаев.



Всех женщин все равно не перелюбишь.
Всего вина не выпьешь все равно…
Неосторожностью любовь погубишь:
Раз жизнь одна и счастье лишь одно.
Не разницу характеров, а сходство
В подруге обретенной отмечай.
Побольше верности и благородства.
А там и счастлив будешь невзначай…
Не крылья грез — нужней земному ноги.
С полетами, бескрылый, не спеши.
Не лучше ли, чем понемногу многим,
Немногой много уделить души?
В желаньи счастья — счастье. Повстречались.
Сошлись. Живут. Не в этом ли судьба?
На Голубой цветок обрек Новалис, —

Ну, что ж: и незабудка голуба…

26 июня 1931 года, Toila. «Голубой цветок», Игорь Северянин.
I am

26 июня. В начале коротких путей

Не смотри на будущее хмуро,
Горестно кивая головой…
Я сегодня стал литературой
Самой средней, очень рядовой.

Пусть моя строка другой заслонится,
Но благодарю судьбу свою
Я за право творческой бессонницы
И за счастье рядовых в строю


Геннадий Шпаликов,
Москва, 26 июня 1955 года, отклик на публикацию первых двух стихотворений в республиканской украинской газете «Сталинское племя».


В широких щелях утеса
Птицы спешат укрыться.
С воем многоголосым
Шторм возле скал ярится.
Слепо во мглу непроглядную
Брызгами бьет, как пулями,
И волны колются надвое
Эсминца стальными скулами.
В походе мужают люди,
Суровы их лица страстные.
Зрачками стволов орудия
Уставились в даль ненастную.


Николай Рубцов, «В походе», опубликовано в номере газеты “На страже Заполярья” города Североморск от 26 июня 1958 года.
I am

26 июня. Цветы и дочери

В поле гостьей запоздалой,
Как Церера, в ризе алой,
Ты сбираешь васильки;
С их душою одичалой
Говоришь душой усталой,
Вяжешь детские венки.

Вязью темно-голубою
С поздней, огненной судьбою
Золотые вяжешь дни,
И над бездной роковою
Этой жертвой полевою
Оживляются они -

Дни, когда в душе проснулось
Всё, в чем сердце обманулось,
Что вернулось сердцу вновь...
Всё, в чем сердце обманулось,
Ярче сердцу улыбнулось -
Небо, нива и любовь.

И над щедрою могилой
Не Церерою унылой
Ты о дочери грустишь:
День исходит алой силой,
Весть любви в лазури милой,
Золотая в ниве тишь.


26 июня 1907, «Нива», Вячеслав Иванов.


Захлопоталась девочка
В зеленом кушаке,
Два желтые обсевочка
Сажая на песке.

Не держатся и на-поди:
Песок ли им не рад?..
А солнце уж на западе
И золотится сад.

За ручкой ручку белую
Малютка отряхнет:
"Чуть ямочку проделаю,
Ее и заметет...

Противные, упрямые!"
- Молчи, малютка дочь,
Коль неприятны ямы им,
Мы стебельки им прочь.

Вот видишь ли: все к лучшему -
Дитя, развеселись,
По холмику зыбучему
Две звездочки зажглись.

Мохнатые, шафранные
Звездинки из цветов...
Ну вот, моя желанная,
И садик твой готов.

Отпрыгаются ноженьки,
Весь высыплется смех,
А ночь придет - у боженьки
Постельки есть для всех...

Заснешь ты, ангел-девочка,
В пуху, на локотке...
А желтых два обсевочка
Распластаны в песке.


26 июня 1909, Куоккала, «Одуванчики», Иннокентий Анненский.
I am

26 июня. Тени прошлого-1

В тишине, луной облитый,
чуткий мир заснул прохладно,
и спокойно, и отрадно
на душе, дремой обвитой.
И мечты, сплетясь с луною,
вьются сонно, прихотливо,
мысли, образы лениво
льются трепетной волною.
Тени прошлого несутся
милой, радостной толпою,
но спокоен я душою,
хоть они и не вернутся.
Им не нужно повторенья.
Жизнью лучшей, жизнью вечной
в глубине живут сердечной
все счастливые мгновенья.
Нет, заманчивы извивы
впереди летящей грёзы,
лепестки закрытой розы
и вода сквозь ветви ивы.


25.VII. 1903. Раздольное,
26.VI. 1911, Николай Недоброво.




Шумят задумчивые липы.
Закат, сквозь частокол стволов,
Обводит на песке аллеи
Сиянием следы шагов.
Порой мучительные скрипы
Врываются в покорный шум…
И дали неба все синее,
И синий, дальний лес – угрюм.
О, царствуй, вечер, час раздумий;
Струись, журчи в душе, родник…
Иду вперед померкшим садом
И знаю – рядом мой двойник.
Иду вперед, в покорном шуме,
Порою слышу скорбный скрип…
И мой двойник безмолвный – рядом
Скользит вдоль потемневших лип.


26 июня 1910, «Ветреный вечер», Валерий Брюсов.



Колоколов напев узорный,
волненье мартовского дня,
в спирту зеленом чертик черный,
и пестрота, и толкотня,
и ветер с влажными устами,
и почек вербных жемчуга,
и облака над куполами,
как лучезарные снега,
и красная звезда на палке,
и писк бумажных языков,
и гул, и лужи, как фиалки,
в просветах острых меж лотков,
и шепот дерзких дуновений:
лети, признаний не таи!
О юность, полная видений!
О песни первые мои!


26 июня 1919, Париж, «Верба»,Владимир Набоков.
I am

26 июня. Тени прошлого-3

снова по стихам нашего времени.
Collapse )
Печальная весть пришла. Сегодня не стало Натальи Бродской. Я ее почти не знал. Я у неё билеты покупал в Гиперион, ДомЖур на хорошие концерты хороших людей, которые ее любили.
Светлая память
I am

Песня дня и кое-что еще

Песня дня! -

Музыка - А. Цфасман, слова - Л. Давидович, В. Драгунский.

Помню первый студенческий бал,-
В светлом празднике актовый зал.
Помню голос такой молодой:
"Первый вальс я прошу вас со мной!"

Что? Да!
Что? Нет,
В Сокольниках... как для кого...
В театр? Иногда, с подругой,
Нет, ничего...

Что? Да!
Что? Нет,
Мама, два брата студенты.
Угадайте... не секрет...
Не люблю комплементов!

Не говорите такие слова,
Я ведь могу рассердиться!
Ох, как кружится голова,
Как голова кружится.

А вчера мы позвали друзей
На серебряный наш юбилей.
Тот же голос сказал мне:
"Друг мой, первый вальс ты танцуешь со мной."

Что? Да!
Что? Нет,
Спасибо, родной, хорошо...
Лучше всех... ты всегда,
Правда, поверь, всей душой.

Что? Да
Что? Нет
У Лиды красивые руки?
Тридцать пять ей?
Это бред -
У неё уже внуки!

Как это, как это я не права?
Я и не думаю злиться!
Ах, как кружится голова,
Как голова кружится.

Тот кто любит, ревнует всегда,
Но я знаю - промчатся года,
И в день свадьбы моей золотой
Он мне скажет: "Тряхнём стариной?"

- Что? Да!
- А? Да,
Ну что ты, какие года...
Печень? А... ерунда!
Мне вальс был полезен всегда.

-Что? Нет!
-Что? Да,
Профессор, ты вовсе не старый!
Ты молод в семьдесят лет.
А я... чем мы не пара?

Помнишь ли юности нашей слова?
Ооо.. им никогда не забыться,
Ах, как кружится голова,
Как голова кружится...





кое-что1:

Одной знакомой как-то раз
Карл подарил кораллы,
Последствий горьких не страшась,
Он их украл у Клары.

Из всех живущих в мире Клар
Коварней этой нет:
Пока наш Карл в лесу гулял,
Пропал его кларнет.


Украла Клара инструмент,
А Карл его любил:
Порой на нем дивертисмент
К метро играть ходил.

Не вынесла его душа
Такой ужасной кары,
Пришел он к Кларе, чуть дыша,
И ей вернул кораллы.

У этой басни смысла нет, -
Кто скажет - будут правы.
Но есть ли смысл беречь кларнет,
И охранять кораллы?

Владимир Азарт

Ну, вы поняли? Эти песня и стихи были о Париже и парижанах, в общем-то о нас с вами..

Ну так, кое-что2
Collapse )