June 30th, 2017

I am

30 июня. Песня дня



            Две девочки
                                 
                            Посвящается нашим детям

Две девочки, две дочки, два сияния
Два трепетных, два призрачных крыла
В награду, а скорее - в оправдание
Судьба мне, непутевому, дала.
Лечу, лечу, чужою болью мучаясь,
Над красотой и скверною земной,
Уверенный, что не случится худшее,
А если и случится,- не со мной.

И невдомек летящему, парящему,
Какая сила держит на лету.
И только увидав крыло горящее,
Ты чуешь под собою пустоту.
И падаешь, закидывая голову,
На всей Земле, на всей Земле - один,
И бесполезно машут руки голые,
И здесь уже - не до чужой беды.

Легко любить, что не тобой посеяно,
Не выдохнуто с мукою вдвоем.
И как легко бороться за спасение,
Когда это спасенье - не твое.
Эй, кто-нибудь! От самого от страшного
Спаси шутя, как я тебя спасал.
Верни мне это крылышко прозрачное,
Чтоб я его опять не замечал.


30 июня - 2 августа 1978 года, Евгений Клячкин.
I am

30 июня. Стихи-юбиляры-1

Полдень. Жаркое солнце высоко взошло,
И ясна неба даль голубая,
В поле тихо кругом, и тепло, и светло,
Лишь чернеет опушка лесная...

Ходит пахарь межой, кафтанишко на нем
Весь в пыли и худая шапчонка.
Ходит он за сохой, то и дело кнутом
Изнуренную бьет лошаденку.

Перед ним и над ним утомительный зной,
Словно пламя пожара пылает,
Слышно, овод жужжит, комаров целый рой
В ясном воздухе тучей летает.

Льется с пахаря пот, с каждым часом длинней
Тень на рыхлую землю ложится,
Ветерок не шумит, на раздолье полей
Только жаркое солнце глядится.

Много лет мужику была сивка верна,
Вместе голод и труд выносила,
Вдруг в тяжелой сохе пошатнулась она
И на пашне свой дух испустила.

Тут склонился мужик, стал безумно рыдать,
Разводя безнадежно руками...
Дальше горе его ни пером описать
И не высказать больше словами.


30 июня 1877, «Смерть коня-пахаря», Спиридон Дрожжин.



Свежа в апреле ранняя заря.
В тени у хат хрустит ледок стеклянный.
Причастницы к стенам монастыря
Несут детей – исполнить долг желанный.
Прими, господь, счастливых матерей,
Отверзи храм с блистающим престолом –
И у святых своих дверей
Покрой их звоном благостно-тяжелым.


30 июня 1907, Иван Бунин.


Что молодость! Я часто на охоту
Весною езжу к Дальнему Болоту,
Откинувшись в покойный тарантас,
А Фокс сидит у ног моих – и глаз
Не отрывает, бедный, от дороги,
Скулит, дрожит от радостной тревоги
И рвется в степь, глотая пыль колес…
Что молодость! Горячий, глупый пес!


30 июня 1907, Иван Бунин.




Гимны слагать не устану бессмертной и светлой богине.
Ты, Афродита-Любовь, как царила, так царствуешь ныне.
Алыми белый алтарь твой венчаем мы снова цветами,
Радостный лик твой парит с безмятежной улыбкой над нами.

Правду какую явить благосклонной улыбкой ты хочешь?
Мрамором уст неизменных какие виденья пророчишь?
Смотрят куда неподвижно твои беззакатные очи?
Дали становятся уже, века и мгновенья – короче:

Да, и пространство и время слились, – где кадильница эта,
Здесь мудрецов откровенья, здесь вещая тайна поэта,
Ноги твои попирают разгадку и смысл мирозданья.
Робко к коленам твоим приношу умиленную дань я.

С детства меня увлекала к далеким святыням тревога,
Долго в скитаньях искал я – вождя, повелителя, бога,
От алтарей к алтарям приходил в беспокойстве всегдашнем,
Завтрашний день прославлял, называя сегодня – вчерашним.

Вот возвращаюсь к тебе я, богиня богинь Афродита!
Вижу: тропа в бесконечность за мрамором этим открыта.
Тайное станет мне явным, твоей лишь поверю я власти,
В час, как покорно предамся последней, губительной страсти…


30 июня – 1 июля 1912, «Гимн Афродите», Валерий Брюсов.
I am

30 июня. Стихи-юбиляры-2

Ах, с откровенного отвеса —
Вниз — чтобы в прах и в смоль!
Земной любови недовесок
Слезой солить — доколь?

Балкон. Сквозь соляные ливни
Смоль поцелуев злых.
И ненависти неизбывной
Вздох: выдышаться в стих!

Стиснутое в руке комочком —
Что́: сердце или рвань
Батистовая? Сим примочкам
Есть имя: — Иордань.

Да, ибо этот бой с любовью
Дик и жестокосерд.
Дабы с гранитного надбровья
Взмыв — выдышаться в смерть!


30 июня 1922, Марина Цветаева, "Балкон" (третье из цикла "Земные приметы").




Это большое, четырехчастное.
Collapse )
4

Вот так калитку распахнешь
И вздрогнешь, вспомнив, что, на плечи
Накинув шаль, запрятав дрожь,
Ты целых двадцать весен ждешь
Условленной вчера лишь встречи.
Вот так: чуть повернув лицо,
Увидишь теплое сиянье
Забытых снов и звезд мельканье,
Калитку, старое крыльцо,
Река блеснет, блеснет кольцо,
И кто-то скажет: "До свиданья!.."


30 июня 1932, Кунцево. Павел Васильев, "Лето".
I am

30 июня. Метморфозы

И вот вся жизнь! Круженье, пенье,
Моря, пустыни, города,
Мелькающее отраженье
Потерянного навсегда.

Бушует пламя, трубят трубы,
И кони рыжие летят,
Потом волнующие губы
О счастье, кажется, твердят.

И вот опять восторг и горе,
Опять, как прежде, как всегда,
Седою гривой машет море,
Встают пустыни, города.

Когда же, наконец, восставши
От сна, я буду снова я, —
Простой индиец, задремавший
В священный вечер у ручья?


Конец июня — начало июля 1917, «Прапамять», Николай Гумилев.



Мы хоронили дряхлого певца;
Забытого и прочно, и давно.
А были дни — и он смущал сердца
Смятением, что в сердце рождено.

С трудом собрали два десятка лиц,
Чтоб сжечь пристойно одинокий прах,
И двигался автобус вдоль больниц
Сквозь гомон птиц в строительных лесах,

И в стекла иногда вливалась высь
Всей влагой вечереющей зари...
Чтоб сделать много, вовремя родись,
Чтоб быть счастливым, вовремя умри.


30.6.1967. Семен Липкин.


Детство - это село Краснощеково,
Несмышленово, Всеизлазово,
Скок-Поскоково, чуть Жестоково,
но Беззлобнино, но Чистоглазово.

Юность - это село Надеждино,
Нараспашкино, Оболыцаньино, ну
а если немножко Невеждино, все
равно оно Обещаньино.

Зрелость - это село Разделово:
либо Схваткино, либо Пряткино,
либо Трусово, либо Смелово, либо
Кривдино, либо Правдино.

Старость - это село Усталово,
Понимаево, Неупреково,
Забмвалово, Зарасталово и - не
дай нам бог - Одиноково.


30 июня 1974, «Метаморфозы», Евгений Евтушенко.
I am

30 июня. Под звёздами

Хороша эта ночка, безмолвная, ясная,
С фосфорической, полной луной,
Эта песнь соловьиная, звонкая, страстная,
Эта мертвая тишь над рекой.
Как покойно кругом! В даль, сияньем залитую,
Ширь полей, утопая, бежит,
Справа лес-великан головою сердитою
Приумолк и таинственно спит.
Слева Тигода сонная воды зеркальные
Гладью светлою в Волхов катит,
И, поникнув над нею ветвями печальными,
Одиноко береза грустит.
Из-за леса, струей набегая душистою,
Чуть шумит ветерок в камышах,
А вдали за рекой полосой золотистою
Догорает заря в небесах.
Успокойся и ты, моя грудь наболевшая,
Рой безжалостных дум отгони
И, забывши на сердце тоску накипевшую,
От всего в эту ночь отдохни.


30 июня 1878, «Ночью», Семен Надсон.



Волны приходят, и волны уходят,
Стелются пеной на берег отлогий.
По морю тени туманные бродят,
Чайки летят и кричат, как в тревоге.

Много столетий близ отмели дикой
Дремлют в развалинах римские стены.
Слушают чаек протяжные крики,
Смотрят на белое кружево пены.


30 июня 1899, Валерий Брюсов.



Звезды, тайные магниты, —
Светы, ужасом повиты
И молчанием святыни,—
Вы почто сердца и взоры
Привлекаете в просторы
Нам убийственной пустыни,
За копейные защиты?
К вам смертельно приближенье;
Что же ваше притяженье
Возвещает, знаменует?
Не по смерти ль жизнь тоскует?
Но не смерть сей пир венчала:
Праздник вечного начала —
Небеса многоочиты.
Дальних, чуждых, вас мы славим
И по вам кормила правим;
Вам же немы сны земные.
Вы свои ведете кола
У незримого престола,
Бденья правите ночные,
Лавры Божьей киновиты.
Будит звездное служенье
В нас ответное движенье.
Миг — ив нашей келье тесной
Свод вращается небесный,
Запредельные пустыни
Веют ужасом святыни,
Ночь браздят светил орбиты...


30 июня 1944 года, Вячеслав Иванов.
I am

30 июня. 1916. Иван Бунин

Мятую красную феску мастер водой окропил,
Кинул на медный горячий болван и, покрывши
Медною феской, формою с ручками, давит,
Крутит за ручки, а красная феска шипит
На раскаленном болване…
Твердая, теплая выйдет из формы она,
Гордо наденешь ее и в кофейне
Сядешь мечтать и курить, не стыдясь за лохмотья
И за курдюк на верблюжьих штанах, весь в заплатах.
Холодно, сыро, в тумане морской горизонт,
В бухте зеленой качаются голые мачты,
Липкая грязь на базаре,
Горы в свинцовом дыму… Но цветут, розовеют сады,
Мглистые, синие, сладостно дремлют долины…
Женщина, глянь, проходя, сквозь сияющий шелковый газ
На золотые усы и на твердую красную феску!


30 июня 1916, «Феска», Иван Бунин.



На лиловом небе
  Желтая луна.
Путается в хлебе
  Мрачная струна:
Шорох жесткокрылый –
  И дремотный жук
Потянул унылый,
  Но спокойный звук.
Я на миг забылся,
  Оглянулся – свет
Лунный воцарился,
  Вечера уж нет:
Лишь луна да небо
  Да бледнее льна
Зреющего хлеба
  Мертвая страна.


30 июня 1916, «Вечерний жук», Иван Бунин.



Рыжими иголками
Устлан косогор,
Сладко пахнет елками
Жаркий летний бор.

Сядь на эту скользкую
Золотую сушь
С песенкою польскою
Про лесную глушь.

Темнота ветвистая
Над тобой висит,
Красное, лучистое,
Солнце чуть сквозит.

Дай твои ленивые
Девичьи уста,
Грусть твоя счастливая,
Песенка проста.

Сладко пахнет елками
Потаенный бор,
Скользкими иголками
Устлан косогор.


30 июня 1916, Иван Бунин.
I am

30 июня. Марина Цветаева. Избранное дня

Умирая, не скажу: была.
И не жаль, и не ищу виновных.
Есть на свете поважней дела
Страстных бурь и подвигов любовных.

Ты - крылом стучавший в эту грудь,
Молодой виновник вдохновенья -
Я тебе повелеваю: - будь!
Я - не выйду из повиновенья.


30 июня 1918, Марина Цветаева


Я знаю, я знаю,
Что прелесть земная,
Что эта резная,
Прелестная чаша —
Не более наша,
Чем воздух,
Чем звёзды,
Чем гнёзда,
Повисшие в зорях.

Я знаю, я знаю,
Кто чаше — хозяин!
Но лёгкую ногу вперёд — башней
В орлиную высь!
И крылом — чашу
От грозных и розовых уст —
Бога!


30 июня 1921, Марина Цветаева, восьмое из цикла «Разлука».



Строительница струн — приструню
И эту. Обожди
Расстраиваться! (В сем июне
Ты плачешь, ты — дожди!)

И если гром у нас — на крышах,
Дождь — в доме, ливень — сплошь —
Так это ты письмо мне пишешь,
Которого не шлёшь.

Ты дробью голосов ручьёвых
Мозг бороздишь, как стих.
(Вместительнейший из почтовых
Ящиков — не вместит!)

Ты, лбом обозревая дали,
Вдруг по хлебам — как цеп
Серебряный… (Прервать нельзя ли?
Дитя! Загубишь хлеб!)


30 июня 1923, Марина Цветаева.


Есть рифмы в мире сём:
Разъединишь — и дрогнет.
Гомер, ты был слепцом.
Ночь — на буграх надбровных.

Ночь — твой рапсодов плащ,
Ночь — на очах — завесой.
Разъединил ли б зрящ
Елену с Ахиллесом?

Елена. Ахиллес.
Звук назови созвучней.
Да, хаосу вразрез
Построен на созвучьях

Мир, и, разъединён,
Мстит (на согласьях строен!)
Неверностями жён
Мстит — и горящей Троей!

Рапсод, ты был слепцом:
Клад рассорил, как рухлядь.
Есть рифмы — в мире том
Подобранные. Рухнет

Сей — разведёшь. Что́ нужд
В рифме? Елена, старься!
…Ахеи лучший муж!
Сладостнейшая Спарты!

Лишь шорохом древес
Миртовых, сном кифары:
«Елена: Ахиллес:
Разрозненная пара».


30 июня 1924, Марина Цветаева, первое из цикла "Двое".