August 16th, 2017

I am

16 августа. Сельские мотивы

Всюду грустная примета:
В серых тучах небеса;
Отцветающего лета
Равнодушная краса;
Утром холод, днем туманы,
Шум несносых желобов;
В час заката - блик багряный
Отшумевших облаков;

Ночью бури завыванье,
Иль под кровом тишины
Одинокие мечтанья,
Очарованные сны;
В поле ветер на просторе,
Крик ворон из далека,
Дома - скука, в сердце - горе,
Тайный холод и тоска.

Пору осени унылой
Сердце с трепетом зовет:
Вы мне бл'изки, вы мне милы,
Дни осенних непогод;
Вечер сумрачный и длинный,
Мрак томительных ночей...
Увядай, мой сад пустынный,
Осыпайся поскорей.


(16 августа 1856), «Осенняя примета», Алексей Апухтин.

Collapse )

У забора, где травы так редки,
Как весталки, – горды, молчаливы,
Прижимаяся к краю беседки,
Подымаются стебли крапивы.

Позабыты, отвергнуты садом,
Эти жесткие стебли угрюмы,
И наполнены девственным ядом
Неизменные, злобные думы.

Вот над ними проносятся тучки,
Вот лучи пробегают стыдливо, —
Но всегда наготове колючки,
И всегда недовольна крапива.


16 августа 1895, «Весталка», Валерий Брюсов.
I am

16 августа. Стихи-юбиляры

Час ночной отраден
Для бесстрашного душой.
Воздух нежен и прохладен,
Темен мрак ночной.

Только звезд узоры
Да вдали кой-где огни
Различают смутно взоры.
Грусть моя, усни!

Вся обычность скрыта,
Тьмою смыты все черты.
Ночь - безмолвная защита
Мне от суеты.

Кто-то близко ходит,
Кто-то нежно стережет,
Чутких глаз с меня не сводит,
Но не подойдет.


16 августа 1897, Федор Сологуб.



Я встал и трижды поднял руки.
Ко мне по воздуху неслись
Зари торжественные звуки,
Багрянцем одевая высь.

Казалось, женщина вставала,
Молилась, отходя во храм,
И розовой рукой бросала
Зерно послушным голубям.

Они белели где-то выше,
Белея, вытянулись в нить
И скоро пасмурные крыши
Крылами стали золотить.

Над позолотой их заемной,
Высоко стоя на окне,
Я вдруг увидел шар огромный,
Плывущий в красной тишине.


Александр Блок, «Рассвет»,
впервые: "Русь"(ил. приложение), 1907 от 16 августа.
I am

16 августа. Одно стихотворение

Что в протоплазме зыблил океан,
Что древле чувствовал летучий ящер,
В чем жизнь была первичных обезьян, —
Всё ты впитал в себя, мой давний пращур!

И плоть живую передал ты мне,
Где каждый мускул, все суставы, кости
Гласят, как знав, о грозной старине,
О тех, что спят на мировом погосте.

Наследие бесчисленных веков,
Мое так мудро слепленное тело!
Ты – книга, где записано без слов
То прошлое, что было и истлело.

Ты говоришь про жизнь в морских волнах,
Про ползанье, летанье, о трехглазом
Чудовище, о гнездах на ветвях…
Блажен, кто слух склонил к твоим рассказам!

Блажен, кто понял, вещее, тебя
И, видя человеческую бренность,
Умеет в ней разгадывать, любя,
Природы беспредельной неизменность!

Завидую тому, кто, острый взор
Склонив на эти связки, эти вены,
За ними видит мировой простор
И вечной жизни радостные смены!

16 августа, 1916 год. Валерий Брюсов, «П.И. Постникову».