August 18th, 2017

I am

18 августа. Дышать синевой!



Я уверен, не лгут мне цветы на снегу,
Солнце ночью, шедевр в кладовой...
Только я убегу, больше я не могу,
Дайте мне подышать синевой!
Только я убегу, больше я не могу,
Дайте мне подышать синевой!


Вечной шпагой Дюма я проткну все дома
И подброшу их над головой,
И сумею поймать, ничего не сломать, - |
Дайте лишь подышать синевой!             | 2 раза

Я увидел "Летучий Голландец" в ночи,
Пса бродячего тягостен вой,
Птица в комнате крыльями в стекла стучит... |
Дайте мне подышать синевой!                         | 2 раза

Гойтисоло и Белль, и сомненья, и боль
Недосказанной лягут главой.
Пусть они подождут - я вернусь, я приду. |
Дайте мне подышать синевой!                   | 2 раза

Лягушонка на мокрой ладони держать
И беседовать с мудрой совой,
Слышать каждый свой шаг... И не надо мешать - |
Дайте мне подышать синевой!                               | 2 раза


18-19 августа 1966, «Весенняя песня», Юрий Кукин.
I am

18 июля. Брань народов

Брань народов не утихнет
Вплоть до дня, когда придет
Власть имеющий антихрист —
Соблазнять лукавый род.

Возопит он гласом громким:
«Славьте! дьявол победил!
Где вы, верные потомки
Отступивших древле сил?»

И на зов повыйдут люди
Ото всех семи границ.
Говоря – «мы верны будем»,
Пред царем поникнут ниц.

Царь, во лжи многообразный,
Свергнет пышности порфир,
В мире к вящему соблазну
Установит вечный мир.

И когда тем едким ядом
Помутится жизнь до дна,
Вдруг, восстав в глубоком аде,
Восхохочет сатана.

Дико дьяволы завторят,
И из дебрей синих гор,
Как лучи над темным морем,
Выйдет праведников хор.

А для грешных ярче вспыхнет
В преисподней столп огня…
Брань народов не утихнет
Вплоть до сказанного дня.


18 августа 1899, «Брань народов», Валерий Брюсов.



* * *
Порою вновь к твоим ногам
Меня влечет души смиренье.
Я с благодарностью отдам
Избыток властного презренья.

Не доверяйся страстным снам:
Пройдет короткое мгновенье -
Я с новой силою воздам
И власть, и должное презренье.


18 августа 1900, Александр Блок.
I am

18 августа. О смысле

Ну а если на глубине, или там, где вихрь
продираться, передвигаться, пусть невозможно,
- для чего? – ты спросишь, - я просто ищу своих,
потому что без них уныло, темно и тошно,

потому что без них такая белиберда,
и чужое слово звучит уже, будто выстрел,
- ты куда? – ты спросишь, – не знаю уже, куда,
я смотрю в календарь, кто-то выдумал эти числа.

Кто-то выдумал расстоянья на много лет,
кто-то выдумал это лето и плюс пятнадцать,
- почему? – ты спросишь, и сам не найдёшь ответ,
потому что страшно, а хочется не бояться,

потому что слова и время уходят в люфт
и приходит то, что уже не сказать словами,
потому что у чёрной птицы щёлкает клюв
всё сильнее и громче над нашими головами.

потому что, каких ты книжек ни перечти,
всё равно не найдёшь ответа, покоя, брода,
и однажды вот так накроет тебя в ночи,
а ты так и не понял, зачем это всё... и что там.



18 августа 2013 года,
Мария Махова mahavam


.....................Человек умер и оказался на небе. Спрашивает у Бога:
.....................– Господи, я прожил долгую жизнь, но так и не понял: в чём был её смысл?
.....................– Помнишь, ты в молодости с другом поехал на курорт?
.....................– Ну, было дело, и что?
.....................– И вы пошли вместе в вагон-ресторан?
.....................– Ну…
.....................– А за соседним столиком сидела девушка, помнишь?
.....................– Ну вроде помню... А дальше?
.....................– И она попросила тебя передать с вашего стола солонку.
.....................– Так…
.....................– И ты передал. Помнишь?
.....................– Ну и..?
.....................– Вот.
.............................................................(анекдот)

Висит звезда в оконной раме.
Летят поля. Дрожит земля.
Сидишь в вагоне-ресторане,
И жрёшь бухло под кренделя.

Башка клонится на клеёнку...
Но вдруг с улыбкой, просто так,
Вы подаёте мне солонку,
Как некий знак: очнись, дурак!

Мы только встретились глазами,
И стало ясно: это – Вы!
Но вздрогнул поезд тормозами –
Стоп. Ваша станция. Увы.

Всё в мире держится на боли.
Уж Вы простите подлеца:
Мне Ваших глаз и этой соли
С лихвою хватит до конца.

Нам Бог пошлёт всего и много,
Вам без меня, а мне без Вас.
В ночи растает путь-дорога,
И что останется от нас?

Крупинки соли. Крошки хлеба.
Клеёнка, мокрая от слёз.
Стихи про звёзды и про небо
Под стук колёс. Под стук колёс.


18.08.2016. Валерий Куранов
kuranoff
I am

18 августа. О Достоевском

в дневниках Евгения Шварца и Андрея Тарковского.

ЕВГЕНИЙ ШВАРЦ

1955:
18 августа. То, как обернутся идеи XIX века, став в XX действием, снилось Достоевскому. Иногда пророчески. Иногда со всей нелепостью сна. И пророчества, сбываясь, как это любит жизнь, оборачивались так, что ни в каком сне не приснится. Объединение славян сбылось. Но не так. Сбылись кое-какие злые пророчества. Но вот чего не ждал ни один пророк и не пророк, предскажи — засмеяли бы, — это великое значение Достоевского именно в Германии. В России собрания его сочинений у букинистов стоят дорого. Так называемое юбилейное — свыше тысячи. Его читают, но массовыми тиражами издают с осторожностью. Словно боятся. В Германии же — кто только на него не ссылался, от Ницше до Фрейда. И сам Эйнштейн говорил об интеллектуальном наслаждении, которое испытывает он при чтении Достоевского. Вот тебе и непримиримая борьба трех великих идей. Значит, не в этих идеях бог. И черты всечеловечества обнаружились шире, чем ждал Достоевский. Зачем же было так страшно греметь ключами возле камеры, где и топор, и плаха? Впрочем, довольно. Достоевского я люблю. Но прочел Чехова, и мне почудилось, что я воскресаю.

АНДРЕЙ ТАРКОВСКИЙ

1976:
18 августа.
«Как все книжно, свысока. Простодушно писать не умеют. Гордятся очень, тон берут не тот. Покровительствуют, учат, опекунами смотрят, в облако славы своей замыкаются».
(О ругателях-романистах. Из записных книжек Ф. М. Достоевского)
«Критикам. Я ничего не ищу, и ничего не приму, и не мне хватать звезды за мое направление.
…Возвышенность души измеряется отчасти и тем, на сколько и перед чем она способна оказать уважение и благоговение (умиление)».

(Из записных книжек Ф. М. Достоевского)