August 19th, 2017

I am

19 августа. Сиянье радостного дня

Пусть нам ангелы помогут избежать беды,
собери-ка мне в дорогу хлеба да воды,
не грусти, моя сестрица, не гляди мне в след,
а плохого не случится, а плохого нет.
Каждому свои причалы, угол и удел,
утолит твои печали наступивший день,
каждому своя свобода, берег или дно,
отпускай свой хлеб по водам, раздавай вино.
Не горюй, моя сестрица, ветер на порог,
всё вернётся, всем простится, всякому свой срок,
наши сны и наше лето, наши феврали –
всё пройдёт – и то, и это, – скроется вдали.

Но прислушайся, сестрица, подними глаза,
будто вспыхнула зарница где-то в небесах,
будто где-то лучик яркий промелькнул во тьме,
будто кто-то подал знаки, что уходит смерть.

То ли ветер ночь полощет, то ли голос чей,
то ли звёзды тёмной ночью стали горячей,
то ли это блик случайный дальнего огня,
то ли чудится сиянье радостного дня.


19 августа 2016 года, Мария Махова fb
, mahavam
..
I am

19 августа. В колодцах света

Не медлит солнце в небесах,
И дно колодцев света мелко.
Дрожит на зыблемых весах,
Не хочет накрениться стрелка,

Мгновенный возвещая суд.
И кто отчаялся, кто чает;
И с голода крещеный люд
В долготерпении дичает.


19 августа 1944 года, Вячеслав Иванов.


Collapse )
I am

19 августа. 1991-й год

Для смутного времени – темень и хмарь,
Да с Фороса – ветер безносый, –
Опять самозванство на троне, как встарь,
Держава – у края откоса.

Поистине ржавой спирали виток
Бесовские силы замкнули, –
Мне речь уберечь бы да воли глоток,
Чтоб выжить в развале и гуле.

У бреда лица и названия нет –
Глядит осьмиглавым драконом
Из мыслимых всех и немыслимых бед,
Как язвой, пугает законом.

Никто мне не вправе указывать путь –
Дыханью не хватит ли боли?
И слово найду я, чтоб выразить суть
Эпохи своей и юдоли.

Чумацкого Шляха сивашскую соль
Не сыплет судьба надо мною –
И с тем, что живу я, считаться изволь,
Пусть всех обхожу стороною.

У нас обойтись невозможно без бурь –
Ну, кто там? – данайцы, нубийцы? –
А горлица кличет сквозь южную хмурь:
– Убийцы! Убийцы! Убийцы!

Ну, где вы, свидетели прежних обид,
Скитальцы, дельцы, остроумцы? –
А горлица плачет – и эхо летит:
– Безумцы! Безумцы! Безумцы!

Полынь собирайте гурьбой на холмах,
Зажжённые свечи несите, –
А горлица стонет – и слышно впотьмах:
– Спасите! Спасите! Спасите!


19 – 20 августа 1991, Владимир Алейников.





 
I am

19 августа. Евгений Евтушенко

Никогда я в жизни не состарюсь,
никогда не буду одинок.
Я из всех других людей составлюсь,
как стихотворение из строк.

Я когда-то всем вам пригодился,
ну а если даже отгожусь,
то с клеймом лжеца и проходимца
от себя и вас не откажусь.

Я не откажусь от той эпохи,
на какую нечего пенять,
от стихов, которые так плохи,
что без них эпохи не понять.

Я не откажусь от всех девчонок,
тех, с какими грех мне был не в грех.
Я их всех любил, как нареченных, —
жаль, что не женился я на всех.

Вбитый в бочку так, что выла выя,
не желая жить по воле волн,
я, как долговязая Россия,
с маху вышиб дно и вышел вон.

Гения во мне не угадали
братики-поэты, но зато
горочки меня не укатали —
числился я в сивках ни за что.

Выжил я в Москве, да и в Нью-Йорке,
и теперь пойди меня распни!
Первым сивкой, укатавшим горки,
стал я среди лириков Руси.

Каюсь я во всем. Ни в чем не каюсь,
бытие есть и в небытии.
В хладных водах Леты брезжит карбас,
ну а в нем — товарищи мои.

Меня били сызмальства в манежах.
Зажило, и снова заживет…
Если я тону, ко мне «Микешкин»
даже по асфальту подплывет.

Жизнь передо мной не виновата.
Умирать совсем не страшно мне,
потому что даже тень Булата
мне споет над Летой на корме.

Биться мне всю жизнь, но не разбиться,
а сгорю — вас будет греть зола.
Если суждено мне вновь родиться,
то опять — на станции Зима.

19 августа 1999, Переделкино. Евгений Евтушенко.