August 21st, 2017

I am

21 августа. В тени листвы

Смотри, как роща зеленеет,
Палящим солнцем облита,
А в ней – какою негой веет
От каждой ветки и листа!

Войдем и сядем над корнями
Дерев, поимых родником, –
Там, где, обвеянный их мглами,
Он шепчет в сумраке немом.

Над нами бредят их вершины,
В полдневный зной погружены,
И лишь порою крик орлиный
До нас доходит с вышины...


Федор Тютчев, конец августа 1857 года (после 20-го), по дороге из Овстуга в Москву.




В часы ли отрады иль горя
Люблю навещать я мой сад.
Там старые липы, мне вторя,
Сочувственным звуком шумят.
Сижу ли я утром в аллее,
Погоде сияющей рад, —
И липы мои веселее
Как будто мне сверху шумят…
Под вечер предамся ли думам, —
Очнувшись, я слышу: мне в лад
Каким-то таинственным шумом
Задумчиво липы шумят.
Спасибо им! Нынешним летом
Мне, целыми днями подряд,
Всё добрым, радушным приветом
Родимые липы шумят.
Когда же на крае равнины
Свершается солнца закат, —
Молитву прошепчут вершины
И в алой заре замолчат.


21 августа 1888, Павловка.
Алексей Жемчужников, «Как шумят мои липы».
I am

21 августа. Чувство осени

Так полночь темная тепла,
Так в жаркий полдень много света,
Как будто осень не пришла
И длится пламенное лето.

Плывут и тают облака
В просторе ярком и спокойном;
На горизонте, как река,
Струится воздух паром знойным;

Освобожденные поля
Блестят под паутиной тонкой;
Порой на пашне вихрь, пыля,
Бежит крутящейся воронкой;

Плодами сильно пахнет сад;
Гумно - мякиной и соломой;
И дуба веет аромат
Из рощи, с детства мне знакомой.

Опять, как в юные года,
Я здесь живу в тиши привольной...
Мне было радостно тогда;
Теперь - мне радостно и больно.


21 августа 1889, Павловка. Алексей Жемчужников, «Осенью».



Всё бесконечней, всё хрустальней
Передо мной синела даль.
Я различил за нивой дальней
Мою осеннюю печаль.

Но, как тогда она витала,
В моей душе рождая сны,
Так ныне мирно отдыхала
Вблизи от милой стороны.

И я мечтал, уже свободный
Былой печальной суеты,
В другой душе, с моею сродной,
Смирить печальные мечты.


21 августа 1901, Александр Блок



Ранняя осень любви умирающей.
Тайно люблю золотые цвета
Осени ранней, любви умирающей.
Ветви прозрачны, аллея пуста,

В сини бледнеющей, веющей, тающей
Странная тишь, красота, чистота.
Листья со вздохом, под ветром, их нежащим,
Тихо взлетают и катятся вдаль

(Думы о прошлом в видении нежащем).
Жить и не жить – хорошо и не жаль.
Острым серпом, безболезненно режущим,
Сжаты в душе и восторг и печаль.

Ясное солнце – без прежней мятежности,
Дождь – словно капли струящихся рос
(Томные ласки без прежней мятежности),
Запах в садах доцветающих роз.

В сердце родник успокоенной нежности,
Счастье – без ревности, страсть – без угроз.
Здравствуйте, дни голубые, осенние,
Золото лип и осин багрянец!

Здравствуйте, дни пред разлукой, осенние!
Бледный – над яркими днями – венец!
Дни недосказанных слов и мгновения
В кроткой покорности слитых сердец!


21 августа 1905, «Ранняя осень», Валерий Брюсов.
I am

21 августа. Следы любви

Утихает светлый ветер,
Наступает серый вечер,
Ворон канул на сосну,
Тронул сонную струну.

В стороне чужой и темной
Как ты вспомнишь обо мне?
О моей любови скромной
Закручинишься ль во сне?

Пусть душа твоя мгновенна-
Над тобою неизменна
Гордость юная твоя,
Верность женская моя.

Не гони летящий мимо
Призрак легкий и простой,
Если будешь, мой любимый,
Счастлив с девушкой другой ...
Ну, так с Богом! Вечер близок,
Быстрый лёт касаток низок,
             Надвигается гроза,
             Ночь глядит в твои глаза.

21 августа 1905, Александр Блок.



Ай, мой синий, васильковый да шелковый поясок!
А на этом поясочке крепко стянут узелок.

Крепко стянут да затянут милой ласковой моей -
Крепче поручней железных, крепче тягостных цепей.

Я гулял тогда на воле и ее любил, как свет.
Рано утром на прощанье завязала мне привет.

Полон силы неуемной, уезжал от милой я.
"Помни, солнце, мой любимый, я всегда, везде твоя!"

Ехал вольный, не доехал - угодил как раз в тюрьму,
Брошен в склеп зеленоватый, в ледяную полутьму.

Из углов смеются стены: "Посиди-ка тут один!"
Но, стряхнувши грусть усмешкой, им в ответ
приволья сын:

"Был один бы, кабы не был да со мною поясок,
А на этом поясочке да вот этот узелок.

Был один бы, каб не чуял, что любимая вот тут,
В самом сердце, где живые голоса гудят, поют.

Был один бы, каб не ведал, что тюрьма людей полна,
Что и в каменной неволе воля вольная вольна!"

Ах, мой синий, васильковый да шелковый поясок!
А на этом поясочке стянут милой узелок.


21 августа 1907, Сергей Городецкий, «Поясок».