August 22nd, 2017

I am

22 августа. Песня дня. Букет из Желания

22 августа 1958 года в мурманской газете "Комсомолец Заполярья" было опубликовано стихотворение молодого поэта Николая Рубцова “Желание”:
Collapse )
I am

22 августа. 1968 года



                             Судить о нем не должно,
                                   ... он сам виновник всех своих злосчастных бед,
                                      Терпя, чего терпеть без подлости - не можно..."
                                 
   Н. Карамзин


Collapse )
I am

22 августа. Александр Блок. Проба пера

        Цыгане шумною толпой
                По Бессарабии кочуют ...


Табор шел. Вверху сверкали звезды.
Кончил он тяжелый, трудный путь,
Кончил буйной прихоти наезды
И, усталый, жаждал отдохнуть.

Но в сердцах еще играла дико
Кровь, и темный лес гремел,
Пробужденный звоном, свистом, криком,
На веселье сумрачно глядел.

Так кончали буйные цыгане
Дикой, звонкой прихоти наезд ....
В высоте, на темном океане
Меркли, гасли легионы звезд.


22 августа 1898, Шахматово. Александр Блок.


В архиве поэта внизу листа со стихотворением позднейшая помета: "Проба стихов "настоящих", где "описывается природа и быт", вообще- "картины»".

А это стихотворение считается первым сонетом Блока:

Я видел мрак дневной и свет ночной.
Я видел ужас вечного сомненья.
И Господа с растерзанной душой
В дыму безверья и смятенья.

То был рассвет великого рожденья,
Когда миров нечисленный хаос
Исчезпул в бесконечности мученья. -
И всё таинственно роптало и неслось.

Тяжелый огнь окутал мирозданье,
И гром остановил стремящие созданья.
Немая грань внедрилась до конца.

Из мрака вышел разум мудреца,
И в горней высоте - без страха и усилья -
Мерцающих идей ему взыграли крылья.


22 августа 1900 года, "Неписанные догматы", Александр Блок.
I am

22 августа. Город во сне и наяву

Как город призрачный в пустыне,
У края бездн возник мой сон.
Не молкнет молний отсвет синий,
Над кручей ясен небосклон.

И пышен город, озаренный:
Чертоги, башни, купола,
И водоемы, и колонны…
Но ждет в бездонной бездне мгла.

И вот уже, как звон надгробный,
Сквозь веки слышится рассвет,
Вот стены – призракам подобны,
И вот на башнях – шпилей нет…

Когда же явь мне в очи глянет,
Я буду сброшен с тех высот,
Весь город тусклой тенью станет
И, рухнув, в пропасть соскользнет.

И алчно примет пасть пучины
За храмом храм, за домом дом…
И вот – лишь две иль три руины
Вещают смутно о былом.


22 августа 1903, «Сон», Валерий Брюсов.




Фонарей отрубленные головы
На шестах безжизненно свисли,
Лишь кое-где оконницы голые
Светами сумрак прогрызли.

Бреду, спотыкаясь по рытвинам
Тротуара, в бездонном безлюдьи;
Только звезды глядят молитвенно,
Но и они насмешливо судят.

Звезды! мы – знакомые старые!
Давно ль вы в окошко подглядывали,
Как двое, под Гекатиными чарами,
Кружились, возникали, падали.

Когда же вчера вы таяли,
Уступая настояниям утра,
Вы шептали, смеясь: не устали ли
Губы искать перламутра?

Так зачем теперь отмечаю я
Насмешку в лучах зазубренных,
Что в мечтах – канун безначалия
В царстве голов отрубленных;

Что не смотрите ласково-матово,
Как, замкнув рассудочность в трюме, я
По Москве девятьсот двадцатого
Проплываю в ладье безумия!


20—22 августа 1920, «Ночная улица», Валерий Брюсов.
I am

22 августа. Разговор всерьёз

Если говорить всерьёз,
Лишь одно мне в жизни мило -
Коль мороз, так уж мороз,
Чтобы дух перехватило.
Я люблю вершины гор,
Оттого, что одиноки,
Я люблю степной простор
За его размах широкий.
Если зной - чтоб тишь да гладь,
Если ветер - чтоб такой уж -
На ногах не устоять...
Ты меня не успокоишь,
Не утешишь, не уймешь
Ласковым полунамеком.
Не свидетельствует ложь
О высоком, о глубоком.
Ни со степью, ни с горой
Не сравню твои повадки,
Ты весь век живешь игрой
В кошки-мышки, в жмурки, в прятки.
А по мне, чтоб было так:
Счастье - счастьем, горе - горем.
Чтобы свет и чтобы мрак.
Впрочем, мы еще поспорим.


22. VIII. 1959, Мария Петровых.


Пылает отсвет красноватый
На летней пашне в час заката.
До фиолетового цвета
Земля засохшая прогрета.
Здесь каждый пласт огнём окован —
Лиловым, розовым, багровым,
И этот крепкий цвет не сразу
Становится привычен глазу.
Но приглядишься понемногу,
На алый пласт поставишь ногу,
И с каждым шагом, всё бесстрашней
Идёшь малиновую пашней.


22 августа 1957, «Закат», Мария Петровых.
I am

22 августа. Качка. Стихи и песня

Евгений Евтушенко вспоминал:

"В октябре 1964 года я прочел по телевидению стихотворение «Качка», после чего разразился страшный скандал — заподозрили мой намек на только что произошедшее снятие Хрущева и на общее состояние социализма. Стихотворение мной было написано 22 августа 1964 года о качке в Баренцевом море, и в момент написания я ни о каком Хрущеве и думать не думал."

Качка!
Collapse )
I am

22 августа. Высота и глубина





Тишина… Ах, какая в округе была тишина!
Облака в голубых небесах проплывали беззвучно,
И, разгладившись, зеркалом в речке застыла волна,
Будто с небом она век была близнецом неразлучным.
И, копируя, каждый барашек и каждую прядь
От сгустившейся влаги, случайные формы принявшей,
Умудрилась она ненадолго подобием стать
Синевы поднебесной, так искусно в себе завязавшем
Высоту с глубиной… Я легко перепутать могла,
Где есть что... с толку сбитые мысли скользили…
А волна на зеркальной спине дальше, к морю несла
Облака в тишине голубой, как мечту… без усилий…


22.08.2016
Анна Опарина, фото автора.



Атанга забывает воду,
вода Атангу — никогда.
Беспалубные теплоходы
гудят — ду-да, ду-да, ду-да.

Для малых рек и звёзды — малость,
и небо — малая вода,
и сколько звёзд бы ни осталось
на небе, ждут суда, когда

в их перетянутые трубы
вольётся звёздный уголёк.
Но луны катятся на убыль
и горизонт уже поблёк —

встают на якорь теплоходы.
Перегоревшая звезда,
шипя, соскальзывает в воду,
в ней растворяясь без следа.

Ржавеет плоть, садится голос,
прокручивается штурвал —
и ход необратимо холост,
и вдох неуловимо мал.

...Атанга тянет теплоходы —
как шрам, белеет борозда.
Присесть, набрать в ладони воду
и прошептать — ду-да, ду-да?..


22 августа 2016, «Ду-да», Юлия Долгановских