August 24th, 2017

I am

24 августа. Пара стихов. Сергей Городецкий

Вот и пятый день подходит,
И пройдет, уйдет, как все.
Видно, поровну отводит
Время горю и красе.

Красоты я знал немало
И все больше ждал да ждал.
Горя будто не бывало -
Только слух о нем слыхал.

Вот и выпало на долю
Выпить горькое вино,
Посмотреть на синю волю
Сквозь железное окно.

И смотрю: она всё та же.
Да уж я-то не такой!
Но меня ли силе вражьей
Надо сжать своей рукой?

Пусть одни уста остынут,
Эти очи отцветут,
А вот те повязки скинут,
А вот эти оживут.

Камень сверху оторвался -
Убыль верху, прибыль там,
Где раскат его раздался
По долинам и горам.

Сизый облак наклонился,
Сила вылилась дождем -
Свод пустынный прояснился,
А хлеба поют: взойдем!

Так и всё на этом свете,
И на всяком свете так:
Иссякают силы эти -
Восхожденью новых - знак.

Мы же, маленькие звенья,
Сохраняем череду:
"Ты прошел, сосед?" - "Прощенье!"
"Ты идешь, сосед?" - "Иду!"


24 августа 1907, "Череда".




Не круши меня, кручина!

Мне еще немало жить.

Ходит черная година,

Оттого ли мне тужить?

 

Ведь всё так же солнце светит,

Так же дети видят сны.

И земля всё так же встретит

Песни первые весны.

 

Осень пестрая подходит,

Потемнели тополя.

И туман уж хороводит

В опустыневших полях.

 

Только я уж не любуюсь

Той осенней милой мглой,

Поневоле повинуясь

Тьме могилы нежилой.

 

Так любуйся ты одна там,

Затаивши глубь души,

По кустам ходи лохматым,

Лесом скорбь свою глуши.

 

Примечай там все красоты,

Ничего не упусти!

Лесу выдай все заботы

С тучей листьев унести.

 

И борись с тоской-кручиной,

Как и я борюсь тут с ней,

Чтобы волею единой

Сердце полнилось вольней.

 

24 августа 1907, «Кручина».
I am

24 августа. Иван Бунин

Леса, пески, сухой и теплый воздух,
Напев сверчков, таинственно простой.
Над головою - небо в бледных звездах,
Под хвоей - сумрак, мягкий и густой.

Вот и она, забытая, глухая,
Часовенка в бору: издалека
Мерцает в ней, всю ночь не потухая,
Зеленая лампадка светляка.

Когда-то озаряла нам дорогу
Другая в этой сумрачной глуши...
Но чья святей? Равн`о угоден богу
Свет и во тьме немеркнущей души.


Иван Бунин, «Светляк». 24.VIII.1912, под Себежем.



Из дневника 1917 года:

24 августа.С утра сильный ветер, часто припускает дождь.
Перечитываю стихи Гиппиус. Насколько она умнее (хотя она, конечно, по-настоящему не умна и вся изломана) и пристойнее прочих — «новых поэтов». Но какая мертвяжина, как все эти мысли и чувства мертвы, вбиты в размер!
6 ч. 20 м. Свет солнца с заката в комнате — на правой притолоке двери, кусок на красной материи на отвале кровати и на стене над кроватью (на южной стене) — желтый с зеленоватым оттенком. Эти светлые места все испещрены колеблющейся тенью деревьев палисадника, волнуемых ветром. Кажется, переходит в погоду. Читаю стихи Гиппиус «Единый раз вскипает пеной...».


Примечание: ЛЮБОВЬ — ОДНА

Единый раз вскипает пеной
                  И рассыпается волна.
Не может сердце жить изменой,
                 Измены нет: любовь — одна.

Мы негодуем, иль играем,
                Иль лжем — но в сердце тишина.
Мы никогда не изменяем:
               Душа одна — любовь одна.

Однообразно и пустынно,
                Однообразием сильна,
Проходит жизнь... И в жизни длинной
               Любовь одна, всегда одна.

Лишь в неизменном — бесконечность,
               Лишь в постоянном глубина.
И дальше путь, и ближе вечность,
               И всё ясней: любовь одна.

Любви мы платим нашей кровью,
              Но верная душа — верна,
И любим мы одной любовью...
             Любовь одна, как смерть одна.


1896, Зинаида Гиппиус.


***

И вновь морская гладь бледна
Под звездным благостным сияньем,
И полночь теплая полна
Очарованием, молчаньем —
Как, господи, благодарить
Тебя за все, что в мире этом
Ты дал мне видеть и любить
В морскую ночь, под звездным светом!


Засыпая, в ночь с 24 на 25.VIII.1922. Иван Бунин.
I am

24 августа. Пара стихов. Брюсов

Еще раз умер, утром вновь воскрес;
Бред ночи отошел, забыт, отброшен.
Под серым сводом свисших вниз небес,
Меж тусклых стен, мир ярок и роскошен!

Вновь бросься в день, в целящий водоем,
Скользи в струях, глядись в стекле глубоком,
Чтоб иглы жизни тело жгли огнем,
Чтоб вихрь событий в уши пел потоком!

Хватай зубами каждый быстрый миг,
Его вбирай всей глубью дум, всей волей!
Все в пламя обрати: восторг, скорбь, вскрик,
Есть нега молний в жале жгучей боли!

Час рассеки на сотню тысяч миль,
Свой путь свершай от света к свету в безднах,
Весь неизмерный круг замкнув, не ты ль
Очнешься вновь, живым, в провалах звездных?

Борьбой насытясь, выпей яд любви,
Кинь в сушь сознаний факел дневной песни,
Победы блеск, стыд смеха изживи, —
Умри во мгле и с солнцем вновь воскресни!


24 августа 1920, «День», Валерий Брюсов.



Уныние! твой берег скал безлесных
Глухим прибоем пленных пен омыт;
Зловеще рыжи срывы стен отвесных,
Сер низкий купол, в жутких тучах скрыт.

К уклону круч, где смутно вход обещан,
Свой снизив парус, легкий челн причаль.
Свистящим ветрам петь из влажных трещин,
По камням мчать, как смерч крутя, печаль.

Безлюдье; чаек нет; не взбрызнут рыбы;
Лишь с вихрем раковин чуть слышный вздох..
Прянь на утес, стань на нагие глыбы,
Ползи, сметая пыль, мни мертвый мох.

В очах темно, дрожь в груди, руки стынут,
Кровь под ногтями; скользок узкий путь…
Жди, там, с высот, где кряжа гребень минут,
На новый склон, в провал огня, взглянуть!

Верь, только верь, – есть пламенные долы!
Жди, вечно жди, – там в пальмах реет зной.
Всходи, всползай, ломай гранит тяжелый,
Славь сад надежд, вися над крутизной!


24 августа 1920, «Уныние», Валерий Брюсов.
I am

24 августа. Мария Петровых

Глубокий, будто темно-золотой,
Похожий тоном на твои глаза,
Божественною жизнью налитой,
Прозрачный, точно детская слеза,
Огромный, как заоблаченный гром,
Непогрешимо-ровный, как прибой,
Не запечатлеваемый пером -
Звук сердца, ставшего моей судьбой.


24 августа 1942, Мария Петровых.