September 6th, 2017

I am

6 сентября. У разных морей

Сквозь редкий сад шумит в тумане море -
И тянет влажным холодом в окно.
Сирена на туманном косогоре
Мычит и мрачно и темно.

Лишь гимназистка с толстыми косами
Одна  не  спит,- одна  живет  иным,
Хватая жадно синими глазами
Страницу за страницей "Дым".

6 сентября 1913 года, «После обеда», Иван Бунин.



Взвихрены ветром горбатые дюны,
Бор взгромоздился на выступ откосный.
Ветер качает зеленые струны,
Ветки поющие, терпкие сосны.

Голос безгласия, Север на Юге,
Ветру покорствуя, редко немые,
Те — перекручены в дикие дуги,
Те — как у нас, безупречно-прямые.

В этих лесах не курчавится щебет
Наших веселых играющих пташек.
В зарослях ветер лишь вереск терéбит,
Нет здесь — знакомых нам с детства — ромашек.

Не закачается дружная стая
Солнышек желтых и луночек белых,
Пахнут лишь капли смолы, нарастая,
Ладан цветет в ветрохвойных пределах.

Ландыш не глянет. Кукушка не стонет
В час, как везде — хороводами вёсны.
Ветер песчинки метелями гонит,
Медью трезвонит сквозь дюнные сосны.

Если б — «Ау!» — перекликнуться с лешим,
С теми тенями, что век с нами юны.
Грустные странники, чем себя тешим?
Гусли нам — сосны, и ветки их — струны.

Вся моя радость — к обветренным склонам
Горько прильнуть, вспоминая и чая.
Если б проснуться в лесу мне зеленом,
Там, где кукует кукушка родная!


6 сентября 1926, «Дюнные сосны», Константин Бальмонт.
I am

6 сентября. ЧЕРНЫЕ БАНДЕРИЛЬИ

По правилам корриды трусливому быку вместо обычных — розовых — в знак презрения всаживают черные бандерильи.

Цвет боевого торо —
                                     траур, с рожденья приросший.
Путь боевого торо —
                                    арена, а после весы.
Если ты к смерти от шпаги
                                               приговорен природой,
помни — быку не по чину
                                          хитрая трусость лисы.
Выхода нету, дружище.
                                         Надо погибнуть прилично.
Надо погибнуть отлично
                                          на устрашенье врагам.
Ведь все равно после боя
                                                  кто-то поставит привычно
краткую надпись мелом:
                                         «Столько-то килограмм».
Туша идет в килограммах.
                                            Меряют в граммах смелость.
Туша идет на мясо.
                                   Смелость идет на рожон.
Глупо быть смелым, если
                                              это ума незрелость.
Глупо быть трусом, если
                                             ты все равно окружен.
Что ты юлишь на арене?
                                             Ты же большой бычище.
Что ты притворно хромаешь?
                                                   Ноги еще крепки.
Эй, симулянт неуклюжий…
                                          Были тебя почище —
всех в результате вздели
                                               в лавке мясной на крюки.
Кинься космато навстречу
                                        алчущей банде — или
скользкие бандерильеро
                                            на утешенье толпе
черные бандерильи,
                                       черные бандерильи
факелами позора
                                   всадят в загривок тебе.
В чем же твой выигрыш, дурень?
                                                             В жалкой игре с подлецами?!
Тот, кто боится боя,
                                   тот для корриды негож.
Тощие шлюхи-коровы
                                      нежными бубенцами
сманят тебя с арены,
                                        ну а потом — под нож.
Раз все равно прикончат,
                                               пусть уж прикончат, потея.
Пусть попыхтят, потанцуют
                                               балеруны мясников.
Будь настоящим торо!
                                    Не опустись до паденья
этой толпы, состоящей
                                             сплошь из трусливых быков.
Много ли граммов отваги
                                             миру они подарили?
И задевают за стены
                                           шторы и косяки
черные бандерильи,
черные бандерильи,
будто в дрожащие шкуры,
                                               всаженные в пиджаки.

«Черные бандерильи», Евгений Евтушенко.
1967, Севилья — Москва;  6 сентября 1968, Коктебель.
I am

6 сентября. Житие в пейзаже

Блуждая меж слоеных поколений
и вдоволь наслонявшись среди них,
я выхлебал немало впечатлений,
воспев одних и обойдя других.
Не холодно теперь, не горячо мне.
Не поглупел и вряд ли поумнел...
Меж Сталиным живя и Горбачевым -
я как бы малость одеревенел...
Детали быта- вот моя отрада:
дворцы, избушки, речки и мосты,
цветы полей и камни Ленинграда,
душистый хлеб и мокрые зонты!
Но в обрамленье суеты такой -
детали дня, подробности пейзажа
уже неважны, безразличны даже...
Лишь бы из глаз - не выплеснуть покой.


«Житие в пейзаже», Глеб Горбовский, 6 сентября 2001 года, пос. Хвойная.

Collapse )
I am

6 сентября. Житие в пейзаже-2

Лишь глоток – лишь воздуха глоток,
Да от ласки влажный локоток,
Да пора – царица полумира
Под звездой в надменной высоте
Тянет руки в бедной наготе
К двойнику античного кумира.

На лице – смирения печать,
Чтоб судьбу смелей обозначать, –
Подобрать бы камни к фероньеркам! –
С виноградом вместе зреет гром,
Чтобы дождь, поставленный ребром,
Удивил павлиньим фейерверком.

На ресницах – мраморная пыль,
Колосится высохший ковыль,
Да венком сплетается полынным
Эта степь, истекшая не зря
Горьковатым соком сентября,
С шепотком акаций по долинам.

Не найти заветного кольца,
Не поймать залётного птенца –
Улетит с другими он далёко, –
В розоватой раковине дня
Слышен гул подземного огня,
Ропот слеп, как гипсовое око.

Станут нити в иглы продевать,
Чтоб лоскутья времени сшивать,
Изумлять виденьем карнавала,
Где от масок тесно и пестро
И пристрастья лезвие остро,
А участья как и не бывало.

Полно вам печалиться о ней,
Круговой невнятице теней, –
Не объять причины увяданья –
И в тиши, растущей за стеной,
Дорогою куплено ценой
Отрешенье – символ оправданья.


6 сентября 1979 года, «Отрешенье», Владимир Алейников
.

* * *

Акаций киммерийских пряный цвет,
Прямая власть густеющего света, –
И тени дней стоят на грани лета
У неких врат – и сладу с ними нет.

В напевы птичьи вслушиваюсь я –
Зимою вспоминать мы будем рады
Лучащиеся нежностью рулады,
Исполненные смысла и чутья.

Сады встают, заполнив окоём,
Виденьем заблудившейся армады –
И сдержанная времени громада
Нет-нет, а всё же скажет о своём.

Не всё, что видишь, станешь для души
Откладывать на будущее, зная,
Что жизнь твоя продолжится земная –
Но всё-таки сомненья разреши.

Отшельничая сызнова в глуши,
Вглядись туда, где рой гудит пчелиный,
Где строй уже томится тополиный,
Чтоб вечер зрел, привеченный в тиши.

Душистого, тягучего питья
Плесни побольше в чаши впечатлений,
Шагни туда, где ждут ещё молений,
Чтоб слову стать началом жития.


6 сентября 1992, Владимир Алейников.


* * *

Тот, кто на свете мне радость дарил,
С детства хранил, о любви говорил, —
Рядом со мною
Раннею осенью, в дни сентября,
Там, где былое ушло за моря,
Словно весною.

Что за корабль различаю вдали?
Вместе с весною мы так берегли
Что-то родное —
Вот и смотрю в эту глубь, в эту даль,
В боль, где с душою сроднила печаль
Счастье земное
.


6 сентября 1996 года, Владимир Алейников.
I am

6 сентября - день рождения Геннадия Шпаликова

Сегодня поэту и сценаристу исполнилось бы 80 лет.

Там, за рекою, лошади бредут.
Они на том, а я на этом берегу.
Как медленно они переступают,
И гаснет медленно осенний день.
И книгу старую я медленно листаю.
Там лошади бредут, переступая,
И гаснет день. И гаснет день…


<19??>, Геннадий Шпаликов.


В августе 1987 года Сергей Никитин дал этим стихам мелодию.