September 8th, 2017

I am

8 сентября. Элегии осенние и стансы

Безумных лет угасшее веселье
Мне тяжело, как смутное похмелье.
Но, как вино — печаль минувших дней
В моей душе чем старе, тем сильней.
Мой путь уныл. Сулит мне труд и горе
Грядущего волнуемое море.

Но не хочу, о други, умирать;
Я жить хочу, чтоб мыслить и страдать;
И ведаю, мне будут наслажденья
Меж горестей, забот и треволненья:
Порой опять гармонией упьюсь,
Над вымыслом слезами обольюсь,
И может быть — на мой закат печальный
Блеснет любовь улыбкою прощальной.


8 сентября 1830, «Элегия», Александр Пушкин.


Люблю в осенний день несмелый
Листвы сквозящей слушать плач,
Вступая в мир осиротелый
Пустынных и закрытых дач.

Забиты досками террасы,
И взор оконных стекол слеп,
В садах разломаны прикрасы,
Лишь погреб приоткрыт, как склеп.

Смотрю я в парки дач соседних,
Вот листья ветром взметены,
И трепеты стрекоз последних,
Как смерть вещающие сны.

Я верю: в дни, когда всецело
Наш мир приветит свой конец,
Так в сон столицы опустелой
Войдет неведомый пришлец.


8 сентября 1900, «Дачи осенью», Валерий Брюсов.



Сыпь, тальянка, звонко, сыпь, тальянка, смело!
Вспомнить, что ли, юность, ту, что пролетела?
Не шуми, осина, не пыли, дорога.
Пусть несется песня к милой до порога.

Пусть она услышит, пусть она поплачет,
Ей чужая юность ничего не значит.
Ну а если значит — проживет не мучась.
Где ты, моя радость? Где ты, моя участь?

Лейся, песня, пуще, лейся, песня, звяньше.
Все равно не будет то, что было раньше.
За былую силу, гордость и осанку
Только и осталась песня под тальянку.


8 сентября 1925, Сергей Есенин.
I am

8 сентября. Элегии осенние и стансы-2

Кто посреди невзгод
Прочил беспечный кров
Рывшим подземный ход
В гуще предвечных слов?
То-то лесная сень
Птичьих полна сердец –
Нитью в иглу продень
Сказки такой конец.
Не перейди на крик,
Фразы узлом свяжи –
Впрочем, ты ждать привык –
Только чего, скажи?
Чашу ль свою испил?
Кровью ль кропил алтарь? –
Вырвись туда, где был
Самым свободным в старь.


8 сентября 1996 года, Владимир Алейников.



Однажды, как в былые времена,
я на вокзал приду.
Нахлынет осень...
Меня разбудит грустный старшина
и документы вежливо попросит.
Он скажет: “Уезжаете опять...
Куда? Когда?” И я отвечу: “К маме...”
А на часах вокзальных- двадцать пять!
А мама- далеко. Точнее- в яме...
Я нехотя приобрету билет.
Кряхтя, в вагон залезу невозвратный...
Достану из портфеля пистолет
и- подержу в руках!..
Многозарядный...


8 сентября 2001, пос. Хвойная. «Осенние стансы», Глеб Горбовский.



Выезды в город мои и случайны, и редки,
Особенно по вечерам. В сердцевине города
Вечерние здания от макияжной подсветки
Выглядят на удивление броско и молодо.

Румянец на стенах, как на ланитах путаны,
Голубоватые тени блестят над глазами оконными,
Зазывалы рекламные — банки, кафе, рестораны —
Пахнут деньгами и сделками полузаконными.

Полузакон — это норма сегодняшней жизни, —
Гладкость фасада с траченной молью изнанкою.
Полузакон — это то, что крепчает в отчизне
Свежеморозным наркозом над ржавою ранкою.

Я возвращаюсь в обитель березок и свалок.
Спрятанной скорби моей выхлопного нет выдоха.
Я возвращаюсь, и мнится: с пучочком фиалок
Ты ожидаешь меня у подземного выхода.


8 сентября 2003. Инна Лиснянская.



Мне сказать тебе неловко
Многого.
Я — случайная обмолвка
Богова,
А возможно, — и описка
Дьявола, —
То от правды слишком близко
Плавала,
То висела я у лжи
На удочке.
Но тебе, что ни скажи, —
Всё шуточки.
Пахнет времени кистень
Бравадою,
Машет пляшущая тень
Лампадою.
А сосед лежит убитый
Новым Каином, —
Ходит он с бейсбольной битой
По окраинам.


8 сентября 2005. Инна Лиснянская.
I am

8 сентября. Всплески и выплески

Рук ласковых касанья; приближенья
Губ страждущих; истома глаз ночных;
Предчувствующий трепет достиженья;
Прерывный вздох за грань кругов земных!

Вы, древние, проверенные чары!
Вопль троглодита в алой мгле времен,
Бред эллина во храме, гунна ярый
Восторг, Тристана и Изольды сон!

Вы, длящиеся в мертвых небоскребах,
Под скрежет революций, в дни войны,
Вы в гибелях, вы в благостях, вы в злобах,
Таящиеся вопли, бреды, сны!

Кто вырвет вас из мировых сознаний,
В костре куст лишний, чтоб не тмился свет,
Тебя спалит, – одну сквозь сто названий, —
Изида, Афродита, Аштарет?!

Мы – человечества всплеск, мы – поэты,
В огне веков как можем не гореть?
Пусть гимны ночи в Атлантиде петы, —
Нам страсти вещий ужас – вечно петь!


8 сентября 1920, «Вещий ужас», Валерий Брюсов.




За длительность вот этих мигов странных,
За взгляд полуприкрытый глаз туманных,
За влажность губ, сдавивших губы мне,
За то, что здесь, на медленном огне,
В одном биеньи сердце с сердцем слито,
Что равный вздох связал мечту двоих, —
Прими мой стих,
Ты, Афродита!

За то, что в дни, когда поля, серея,
Покорно ждут холодных струй Борея, —
Твой луч, как меч, взнесенный надо мной,
Вновь льет в мой сад слепительность и зной,
Что зелень светлым Аквилоном взвита,
Что даль в цветах, и песни реют в них, —
Прими мой стих,
Ты, Афродита!

За все, что будет и не быть не может,
Что сон, и этот! будет скоро дожит,
Что видеть мне, в час сумрачных разлук,
Разомкнутым кольцо горячих рук,
Что тайно в страсти желчь отравы скрыта,
Что сводит в Ад любовь рабов своих, —
Прими мой стих,
Ты, Афродита!


8 сентября 1920, «Гимн Афродите», Валерий Брюсов.
I am

8 сентября. Всплески и выплески-2

Я в Вас души не чаяла найти.
А ведь нашла… Теперь души не чаю.
Как хорошо, что нам не по пути
туда, где я путей не различаю.
Туда, куда уходят, чтоб плутать
и выхода искать, забыв про выдох.
Как хорошо, что мне не нужно знать
о Ваших машах, танечках и лидах.
Как хорошо, мой бог, как хорошо!
Какие птицы в небе пролетают!
А был бы вот листок с карандашом –
я б Вам тогда на память эту стаю…
А может быть, ещё и пару слов,
а может быть – потом ещё с полсотни,
потом ещё… и наломала б дров,
и вспомнила б слова из подворотни.
Как хорошо, что нет карандаша!
Как хорошо, что птицы улетели,
и что ни слов, ни прочих антраша
мороки-карусели-канители…


8 сентября 2013 года, Екатерина Горбовская
, tyaka_levina


Оттого ли двигаться по краю,
Что других ориентиров нет?
Я сама пока не понимаю,
Как мы помещаемся во мне.

Отчеркнуть касания и жесты,
Упразднить объятья, и тогда -
Что такого ты увидишь вместо
Этой дани разным городам?

Нам ли, дерзким, до сих пор горящим,
Откровенья считывать с листа,
Чтобы этот звук животворящий
Отворил упрямые уста?

В ожидании вселенской стужи,
Как на этот атлас ни смотри,
Даже если выбраться наружу,
Всё равно останешься внутри.

Где дороги неисповедимы,
Не солги, не выдай, не убей.
Что ты знаешь обо мне, помимо
Неизбывной нежности к тебе?..

Так и жить - угадывать заранее,
Изменяя линии руки,
Узнавая даже очертания,
Совпадая даже вопреки...


8 сентября 2013 года, Елена Касьян,
pristalnaya
I am

8 сентября. Растительный мир

по стихам прошлого века.


Когда обидой — опилась
Душа разгневанная,
Когда семижды зареклась
Сражаться с демонами —

Не с теми, ливнями огней
В бездну нисхлёстнутыми:
С земными низостями дней.
С людскими косностями —

Деревья! К вам иду! Спастись
От рёва рыночного!
Вашими вымахами ввысь
Как сердце выдышано!

Дуб богоборческий! В бои
Всем корнем шествующий!
Ивы-провидицы мои!
Берёзы-девственницы!

Вяз — яростный Авессалом,
На пытке вздыбленная
Сосна — ты, уст моих псалом:
Горечь рябиновая…

К вам! В живоплещущую ртуть
Листвы — пусть рушащейся!
Впервые руки распахнуть!
Забросить рукописи!

Зелёных отсветов рои…
Как в руки — плещущие…
Простоволосые мои,
Мои трепещущие!


8 сентября 1922, Марина Цветаева, второе из цикла "Деревья".


Collapse )
I am

Песни дня

8 сентября - день рождения замечательного Расула Гамзатова (1923 - 2003).
Вспомним сегодня три самые известные песни на стихи народного поэта Дагестана.Collapse )
I am

В день рождения Бориса Рыжего



…Хотелось музыки, а не литературы,
хотелось живописи, а не стиховой
стопы ямбической, пеона и цезуры.
Да мало ли чего хотелось нам с тобой.

Хотелось неба нам, ещё хотелось моря.
А я хотел ещё, когда ребёнком был,
большого, светлого, чтоб как у взрослых, горя.
Вот тут не мучайся — его ты получил.


<1996>




В кварталах дальних и печальных, что утром серы
и пусты, где выглядят смешно и жалко сирень и прочие
цветы, есть дом шестнадцатиэтажный, у дома тополь
или клен стоит ненужный и усталый, в пустое небо
устремлен, стоит под тополем скамейка, и, лбом
уткнувшийся в ладонь, на ней уснул и видит море
писатель Дима Рябоконь.
Он развязал и выпил водки, он на хер из дому ушёл,
он захотел уехать к морю, но до вокзала не дошёл. Он
захотел уехать к морю, оно – страдания предел.
Проматерился, проревелся и на скамейке захрапел.
Но море сине-голубое, оно само к нему пришло и,
утреннее и родное, заулыбалося светло. И Дима тоже
улыбнулся. И, хоть недвижимый лежал, худой, и лысый,
и беззубый, он прямо к морю побежал.
Бежит и видит человека на золотом на берегу. А
это я никак до моря доехать тоже не могу – уснул,
качаясь на качели, вокруг какие-то кусты. В кварталах
дальних и печальных, что утром серы и пусты.


1999, Море".