September 17th, 2017

I am

17 сентября. Песни лесам

Ворох листьев сухих все сильней, веселей разгорается,
  И трещит и пылает костер.
Пышет пламя в лицо; теплый дым на ветру развевается,
  Затянул весь лесной косогор.
Лес гудит на горе, низко гнутся березы ветвистые,
  Меж стволами качается тень…
Блеском, шумом листвы наполняет леса золотистые
  Этот солнечный ветреный день.
А в долине – затишье, светло от орешника яркого,
  И по светлой долине лесной
Тянет гарью сухой от костра распаленного, жаркого,
  Развевается дым голубой.
Камни, заросли, рвы. Лучезарным теплом очарованный,
  В полусне я лежу у куста…
Странно желтой листвой озарен этот дол заколдованный,
  Эти лисьи, глухие места!
Ветер стоны несет… Не собаки ль вдали заливаются?
  Не рога ли тоскуют, вопят?
А вершины шумят, а вершины скрипят и качаются,
  Однотонно шумят и скрипят…

17 сентября 1895, Иван Бунин, «Костёр», первое название – «В осеннем лесу».



Други! Братственный сонм!
Вы, чьим взмахом сметён
След обиды земной.
Лес! — Элизиум мой!

В громком таборе дружб
Собутыльница душ
Кончу, трезвость избрав,
День — в тишайшем из братств.

Ах, с топочущих стогн
В лёгкий жертвенный огнь
Рощ! В великий покой
Мхов! В струение хвой…

Древа вещая весть!
Лес, вещающий: Есть
Здесь, над сбродом кривизн —
Совершенная жизнь:

Где ни рабств, ни уродств,
Там, где всё во весь рост,
Там, где правда видней:
По ту сторону дней…


17 сентября 1922, Марина Цветаева, четвертое из цикла «Деревья».
I am

17 сентября. Вспоминая ушедших

17 сентября - день памяти Натальи Крандиевской-Толстой (1888 - 1963).

Будет всё, как и раньше было,
В день, когда я умру.
Ни один трамвай не изменит маршрута.
В вузах ни один не отменят зачёт.
Будет время течь, как обычно течёт.

Будут сыны трудиться, а внуки учиться,
И, быть может, у внучки правнук родится.

На неделе пасхальной
Яйцо поминальное
К изголовью положат с доверием,
А быть может, сочтут суеверием
И ничего не положат.
Попусту не потревожат.

Прохожий остановится, читая:
«Крандиевская-Толстая».
Это кто такая?
Старинного, должно быть, режима...
На крест покосится и пройдет себе мимо.


1958. Больница Эрисмана. Наталья Крандиевская.
I am

17 сентября. Вспоминая ушедших-2

Из дневника Павла Антокольского 1964 года:

17 сентября. Умер Василий Гроссман после долгих и ужасных мучений — у него был рак. Сегодня в Союзе гражданская панихида. Все было сделано для того, чтобы ее скомкать. Мы узнали еще вчера, что она будет в З часа. Утром стало известно, что в 1 час. Запоздавшая с выходом «Литературная газета» обьявила, что в 12 часов. Народу все-таки было много, но если бы не эта диверсия (а как сказать иначе?), было бы гораздо больше. Судьба этого талантливого писателя не только трагическая. Здесь уже все в квадрате или в кубе. История с арестом (а как сказать иначе?) рукописи его романа общеизвестна. Наконец-то она дошла и за границу. Совсем недавно в какой-то шведской газете она была подробно рассказана и очень горько и зло (а как же иначе?) прокомментирована. Некролог в «Литературной газете» черствый, ничтожный, даже подлый. И на кого ни поглядишь — лица какие-то растерянные, не то что покорные, но какие-то потусторонние, как у сумасшедших.
I am

17 сентября. Вспоминая ушедших-3

17 сентября  - день памяти переводчика и публициста Льва Владимировича Гинзбурга (1921 -1980).
В его вольном переводе звучит песня "Из вагантов" альбома Давида Тухманова "По волне моей памяти".



Во французской стороне,
на чужой планете,
предстоит учиться мне
в университете.
До чего тоскую я -
не сказать словами...
Плачьте ж, милые друзья,
горькими слезами!
На прощание пожмем
мы друг другу руки,
и покинет отчий дом
мученик науки.

Вот стою, держу весло -
через миг отчалю.
Сердце бедное свело
скорбью и печалью.
Тихо плещется вода,
голубая лента...
Вспоминайте иногда
вашего студента.
Много зим и много лет
прожили мы вместе,
сохранив святой обет
верности и чести.

Слезы брызнули из глаз...
Как слезам не литься?
Стану я за всех за вас
Господу молиться,
чтобы милостивый Бог
силой высшей власти
вас лелеял и берег
от любой напасти,
как своих детей отец
нежит да голубит,
как пастух своих овец
стережет и любит.

Ну, так будьте же всегда
живы и здоровы!
Верю, день придет, когда
свидимся мы снова.
Всех вас вместе соберу,
если на чужбине
я случайно не помру
от своей латыни;

если не сведут с ума
римляне и греки,
сочинившие тома
для библиотеки,
если те профессора,
что студентов учат,
горемыку школяра
насмерть не замучат,
если насмерть не упьюсь
на хмельной пирушке,
обязательно вернусь
к вам, друзья, подружки!

Вот и все! Прости, прощай,
разлюбезный Швабский край!
Захотел твой житель
увидать науки свет!..
Здравствуй, университет,
мудрости обитель!
Здравствуй, разума чертог!
Пусть вступлю на твой порог
с видом удрученным,
но пройдет ученья срок -
стану сам ученым.
Мыслью сделаюсь крылат
в гордых этих стенах,
чтоб отрыть заветный клад
знаний драгоценных!


Лев Гинзбург, "ПРОЩАНИЕ СО ШВАБИЕЙ" ( вольный перевод с латыни стихотворения «Hospita in Gallia» из сборника Carmina Burana).



Памяти Льва Гинзбурга Булат Окуджава посвятил стихотворение:

Жил, пел, дышал и сочинял,
стихам был предан очень.
Он ничего не начинал,
все так и не закончил.

Жил, пел, ходил, дышал, как все,
покуда время длилось
в своей изменчивой красе...
Потом остановилось.

Как поглядеть со стороны:
пуста тщета усилий.
Но голоса чужой страны
он оживил в России.

Никто не знает, что нужней,
да и поймет едва ли...
Но становились мы нежней,
и раны зарастали.

Никто не знает, чьей вины
пожаром нас душило...
А может, не было войны?
Будь проклято, что было!


1980, Булат Окуджава, «Памяти Льва Гинзбурга".
I am

17 сентября. Вспоминая ушедших-4

17 сентября 1984 года не стало Юрия Визбора.

Юру Визбора кормила я борщом,
Даже водки с ним я выпила глоток.
Он принёс мне сочиненье под плащом,
А за окнами висел дождя поток.

Юра Визбор улыбался, как в лесу,
Как шиповник в розоватых облачках,
И какую-то чудесную росу,
Улыбаясь, он раскачивал в зрачках.

«Ни о чём я не жалею, ни о чём!..» —
Пел воробышек парижский… На вокзал
Юра Визбор уходил, и вдруг лучом
Стал в дверях и, улыбаясь, мне сказал:

— Не увидимся мы больше на земле.
Обещаю отлететь навеселе.
Жизнь прекрасна, страшновато умирать.
— Что ты, Юра?!
— Не хочу тебе я врать.

И ушёл он, напевая сё да то
И насвистывая «Порги и Бесс»…
Так теперь не улыбается никто.
Это был особый случай, дар небес.


<1998>, «Улыбка Визбора», Юнна Мориц.

Collapse )
I am

17 сентября. Ушедшим

Настанет день, и третья из сестер
Разрежет нить - спокойно, без улыбки.
Уйдешь туда, где сломанный забор
Настраивает солнечную скрипку,
Где ксилофон ступенек прозвучит
Ребяческой дразнилкой "тили-тили".
Тебе тепло.
Но горя кирпичи
Твоих родных и близких придавили.
Два лезвия заточенно блестят
Не для тебя. Для тех, кто здесь остался.
На правом - поздно. Слева - виноват.
...кричать. Молчать. Кусать до крови пальцы.
Ушедшим - облаков счастливый бег
И медом истекающие соты.
Оставшимся - стакан с водой и хлеб,
Завешенное зеркало и фото,
Холодный, опустевший, тихий дом,
Собака - то скулит, то тяжко воет.

Ушедших жалко - в горле плотный ком.
Оставшихся я пожалею вдвое.


17 сентября 2012 года, «Ушедшим. Оставшимся», Вера Кузьмина
, Веник Каменский.