September 22nd, 2017

I am

22 сентября. Неведомые боги

Не ты ли душу оживишь?
Не ты ли ей откроешь тайны?
Не ты ли песни окрылишь,
Что так безумны, так случайны?..

О, верь! Я жизнь тебе отдам,
Когда бессчастному поэту
Откроешь двери в новый храм,
Укажешь путь из мрака к свету!..

Не ты ли в дальнюю страну,
В страну неведомую ныне,
Введешь меня - я вдаль взгляну
И вскрикну: "Бог! Конец пустыне!"


22 сентября 1899, "Неведомому богу", Александр Блок.




Твой образ чудится невольно
Среди знакомых пошлых лиц.
Порой легко, порою больно
Перед Тобой не падать ниц.

В моем забвенья без печали
Я не могу забыть порой,
Как неутешно тосковали
Мои созвездья над Тобой.

Ты не жила в моем волненьи,
Но в том родном для нас краю -
И в одиноком поклоненьи
Познал я истинность Твою.


22 сентября 1900, Александр Блок.
I am

22 сентября. Неведомые боги-2

Слышу в церкви: «Кто не любит Бога,
Лучше б вовсе не жил он».
Отчего в душе твоей тревога?
Чем, пугливый, ты смущен?

«Как любить без твердой в сердце веры
И не ведая — Кого?»
Ах, любовь своей не знает меры,
Ни названья своего.

Видит лик любимый — и не верит,
Оробев, своим глазам.
Кто любви ночную глубь измерит?
Веры кто познал сезам?


22 сентября 1944 года, Вячеслав Иванов.




Не умещаясь в жестких догмах,
передо мной вознесена
в неблагонравных, неудобных,
святых и ангелах стена.
Но понимаю,
      пряча робость,
                                    я,
неразбуженный дикарь,
не часть огромной церкви — роспись,
а церковь — росписи деталь.
Рука Ладо Гудиашвили
изобразила на стене
людей, которые грешили,
а не витали в вышине.
Он не хулитель, не насмешник,
Он сам такой же теркой терт.
Он то ли бог,
            и то ли грешник,
и то ли ангел,
            то ли черт!
И мы,
      художники,
                  поэты,
творцы подспудных перемен,
как эту церковь Кошуэты,
размалевали столько стен!
Мы, лицедеи-богомазы,
дурили головы господ.
Мы ухитрялись брать заказы,
а делать все наоборот.
И как собой ни рисковали,
как ни страдали от врагов,
богов людьми мы рисовали
И в людях
            видели
                  богов!

(Роспись церкви Кошуэты начата была Ладо Гудиашвили по заказу духовенства; осталась незаконченной из-за протеста заказчиков, возмущенных его манерой изображения святых.
Примеч. автора )
22 сентября 1957 года, Тбилиси. «В церкви  Кошуэты», Евгений Евтушенко.
I am

22 сентября. Ночь. Небо. Звезды и луна, и...

Звезда, воспламеняющая твердь,
Внезапно, на единое мгновенье,
Звезда летит, в свою не веря смерть,
В свое последнее паденье.
А ты, луна, свершаешь путь земной,
Теряя блеск с минуты на минуту, –
И мертвецом уходишь в край иной,
Испив по капле смертную цикуту!


22 сентября 1922, Иван Бунин.



Ночь. Небо. Ненависть. Всегда
Она в безмолвии на троне
На этом сером небосклоне
Одна лишь черная звезда
Когда я прав ну хоть на треть
На четверть, сколько-нибудь! - душу
Сломаю, расколю, разрушу
Но я не дам ей умереть
Ночь. Небо. Ненависть. Плывет
В словах любви лениво греясь
Я не уверен, но надеюсь
Она меня переживет.


22 сентября 1988 года, Евгений Ройзман.
I am

22 сентября. Интеллигент

Повернувшись спиной к обманувшей надежде
И беспомощно свесив усталый язык,
Не раздевшись, он спит в европейской одежде
И храпит, как больной паровик.

Истомила Идея бесплодьем интрижек,
По углам паутина ленивой тоски,
На полу вороха неразрезанных книжек
И разбитых скрижалей куски.

За окном непогода лютеет и злится...
Стены прочны, и мягок пружинный диван.
Под осеннюю бурю так сладостно спится
Всем, кто бледной усталостью пьян.

Дорогой мой, шепни мне сквозь сон по секрету,
Отчего ты так страшно и тупо устал?
За несбыточным счастьем гонялся по свету,
Или, может быть, землю пахал?

Дрогнул рот, разомкнулись тяжелые вежды,
Монотонные звуки уныло текут:
«Брат! Одну за другой хоронил я надежды,
Брат! От этого больше всего устают.

Были яркие речи и смелые жесты
И неполных желаний шальной хоровод.
Я жених непришедшей прекрасной невесты,
Я больной, утомленный урод».

Смолк. А буря все громче стучалась в окошко,
Билась мысль, разгораясь и снова таясь.
И сказал я, краснея, тоскуя и злясь:
«Брат! Подвинься немножко».


1908, «Интеллигент», Саша Черный, опубликовано 22 сентября 1908 года в газете «Киевская мысль».
I am

22 сентября. Осенние явления

Когда в кругу убийственных забот
Нам все мерзит — и жизнь, как камней груда,
Лежит на нас,— вдруг, знает бог откуда,
Нам на душу отрадное дохнет,
Минувшим нас обвеет и обнимет
И страшный груз минутно приподнимет.

Так иногда, осеннею порой,
Когда поля уж пусты, рощи голы,
Бледнее небо, пасмурнее долы,
Вдруг ветр подует, теплый и сырой,
Опавший лист погонит пред собою
И душу нам обдаст как бы весною...


22 сентября 1849, Федор Тютчев.



...Что-то осень нынче больно рано
заявила людям о себе.
Утром покрываются туманом
окна в за ночь выстывшей избе.
Встав с постели, нужно брать тряпицу
и туман со стёкол вытирать,
чтоб узнать, что за окном творится...
Начались холодные утра
с середины августа. Светило
за стеной кладбищенских дерёв
выглядит и бледно, и уныло.
Листвяной берёзовый покров,
медленно теряя краски лета,
всё желтей, желтей  день ото дня.
Первая листва, сорвавшись с веток,
на крыльце осела и в сенях.
Сени пахнут лесом и грибами –
это мокнут рыжики в тазу,
что моими собраны руками
близ большого озера в лесу.
На гвозде висит корзина – с нею
по лосиным я ходил следам,
с берега смотрел, как осенеет
и синеет в озере вода.
Из горсти пил озерную воду,
на привал затратив полчаса
возле... На хорошую погоду
рубль железный в озеро бросал,
что в кармане был. С грибною ношей,
отыскав тропинку, шёл по ней...
Да, увы! – погоды нет хорошей,
что ни день – всё больше холодней,
всё дождливей. Скоро уже утром,
взяв деревню в зябкие тиски,
первый иней белым перламутром
ляжет на дощатые мостки.
А потом – зима. И всё в природе
будет много дней белым-бело.
...Очень жаль, что вновь от нас уходит
слабое, но всё-таки тепло.
Потому сегодня, встав с рассветом,
глядя на холодную зарю,
говорю я: «До свиданья, лето»,
а не «Здравствуй, осень!» говорю...


22 сентября 2003 года, «Осеннее-11», Александр Росков,
Roscov