September 23rd, 2017

I am

23 сентября. Святой Георгий и апостол Павел

За стенами старого аббатства —
Мне рассказывал его привратник —
Что ни ночь творятся святотатства:
Приезжает неизвестный всадник,

В черной мантии, большой и неуклюжий,
Он идет двором, сжимая губы,
Медленно ступая через лужи,
Пачкает в грязи свои раструбы.

Отодвинув тяжкие засовы,
На пороге суетятся духи,
Жабы и полуночные совы,
Колдуны и дикие старухи.

И всю ночь звучит зловещий хохот,
В коридорах гулких и во храме,
Песни, танцы и тяжелый грохот
Сапогов, подкованных гвоздями.

Но наутро в диком шуме оргий
Слышны крики ужаса и злости.
То идет с мечом святой Георгий,
Что иссечен из слоновой кости.

Видя гневно сдвинутые брови,
Демоны спасаются в испуге,
И на утро видны капли крови
На его серебряной кольчуге.


23 сентября 1907 года, Николай Гумилев.



Ты на пути к вратам Дамаска
Не от чужих ослеп лучей:
В тебе свершилася развязка
Борьбы твоей, судьбы твоей.

В твоем Он сердце водворился;
Душа несла Его, нежна:
Ты, Савл, свирепый бык, ярился
Противу Павлова рожна.

И ныне роженицей стонешь
В дорожной корчишься пыли.
Откуда голос? — «Что ты гонишь,
О Савл, меня с моей земли?»


23 сентября 1944 года. Вячеслав Иванов.
I am

23 сентября. Стихи в письме

Эти три стихотворения Николай Рубцов направил  23 сентября 1964 года письмом в Москву своему педагогу в Литинституте Николаю Николаевичу Сидоренко.
Collapse )
I am

23 сентября. Следя закатные лучи

                             М.А.

Когда ты станешь, не спеша,
Искать причины и устои,
Тогда напомни мне, душа,
Виденье светло-золотое.

Таловый вспомню я поклон
И жарче, кажется, воскликну:
- Смотри, Мария, - это клён!
К нему никак я не привыкну.

В неизъяснимой красоте
Откуда взялся он у моста?
Теперь глаза уже не те –
Внимать открытию непросто.

С него в закате допоздна
Очей не сводим изумлённых –
Так вот где ризная казна
Церквей, с лица земли снесённых!

Как будто Божьею рукой
Она оставлена в природе, -
Приди и сердце успокой –
Так мыслят многие в народе.

Скажи и душу облегчи –
Так поговаривают люди,
Следя закатные лучи
В мечтах о вечности и чуде.


23 сентября 1979 года, «Клён у моста», Владимир Алейников.



И вечереет вновь – и розы сквозь ресницы
Алеют на кустах – их запах не затих, –
Смотри на них, смотри – пускай тебе приснится
Приют на берегах, где не хватает их.

Пускай тебя простят бутонов их изгибы,
Всех раковин морских пусть отзвуки простят –
Ведь нету никого, кому сказать могли бы,
Кому он посвящен туманный этот сад.

Есть в возрасте поры торжественная зрелость,
Таинственная весть о том, что день прошел, –
И, к горлу подступив, мелодия не спелась,
И воздух был тяжел от птиц и поздних пчёл.

Нет музыки милей и песни нет дороже,
Чем та, что восстаёт сквозь сей осенний дым,
Признания добрей и нежности не строже –
Приличная летам и взглядам молодым.


23 сентября 1979 года, Владимир Алейников.



Вот и звёздам пора беспристрастным
Появляться в тиши, как вчера, -
Хороводом густым и напрасным
Расплясалась вверху мошкара.

Так бестрепетно листья темнеют,
Что прозрачней небес полукруг
И светлей, чем казаться сумеет,
И рядиться ему недосуг.

Вот сверчок вопрошает подругу –
Чем не люб он ей? Чем не хорош? –
Ах, любовному вверясь недугу,
Даже отзыва в ней не найдешь.

Так нам эти мученья знакомы,
Так стенания певчих близки! –
Через край перелитой истомы
Нет бездонней, всему вопреки.

Нет печали безмерней на свете,
Чем твоя – в ней так много разлук, -
Где же струны хрустальные эти,
Чтобы душу затронули вдруг?

Ах, рассыпались песен мониста –
И в молчании их не собрать, -
И деревьев объятья ветвисты, -
И глядишь – и не в силах сказать.


23 сентября 1979 года, Владимир Алейников.
I am

23 сентября. И мир, и миг, и медь

Заливов дымчатых, прозрачных и сквозных,
Узоры пёстрые и пёстрые мусии,
Каскады выступов, сплетения косые
Корней и троп сухих, и трав шершавых жмых,

И запах йодистый, и прорвы серный дух,
И в брызгах радужных слоёное кипенье
Волны, вздыхающей, как лошадь, в нетерпенье,
И пот стекающий, и высей светлый пух,

И соль седеющая, пышущая соль,
Соль, тяготеющая к лежбищам туманным
Камней морщинистых, к дорогам караванным,
К мирским скитаниям, соль, долгая, как боль,

Морская вестница, земная кутерьма,
С песком и посохом, с хрустящею основой,
В кристаллах рубчатых, с полоской известковой,
Кутья магическая, зыбкая кайма

Чего-то прежнего, что было и прошло,
Чего-то важного, что было небывалым,
Тоска мистическая, к символам усталым
Уже остывшая, - и всё-то ей мало, -

И мир, расплёснутый так щедро перед ней,
И миг, спокойствием столетий удивлённый,
И медь закатная с прожилкою зелёной,
Где гомон лиственный всё ближе и слышней.


23 сентября 1991 года, Владимир Алейников.

Collapse )