September 27th, 2017

I am

27 сентября. Провожая и напутствуя

Он не нуждается ни в лаврах, ни в цветах,
И фимиам земли недужной и растленной
Не долетит к тому, кто в страшных глубинах
Вселенной ищет путь к Источнику вселенной.
Нет, бюсты и венки, и этот фимиам
Не вам и не его благословенной тени,
А родине — за то, что подарила нам
Истолкователя трех наших поколений.—
Поэта русских дум, — за то тепло и свет,
Что̀ пролил нам в сердца её вещун — поэт.

Не нам и не ему сей фимиам пахучий,
Цветы и лавры… Нет! Пусть эти все цветы
Отчизна милая вплетет в свой терн колючий,
Чтоб обновить свои надежды и мечты.
Тень друга нашего, тень гения невольно,
Как бы в одну семью, соединяет нас,
Не потому, что нам расстаться с ним так больно,
Так жаль, что на земле огонь его погас,—
А потому, что Русь как бы себя венчает
Венцом того певца, которого теряет.


Яков Полонский, «27 сентября 1883 года (У горба И.С. Тургенева)».

Примечание: Иван Сергеевич Тургенев умер 3 сентября в Париже. В соответствии с волей покойного 27 сентября его тело было привезено в Петербург.

Темны российские узоры:
Коровы, пьянство и заборы,
Везде измены и туманы
Да Кукол Чертовых обманы…
Пусть! верю я, и верить буду
Наперекор стихиям — чуду,
И вас зову с собою: верьте!
Но верой огненной, — до смерти.


Зинаида Гиппиус, 27 сентября 1911 С.-Петербург, «Сергею Платоновичу Каблукову».


Примечание: Сергей Платонович Каблуков (12 сентября 1881 — 25 декабря 1919) — русский религиозный и общественный деятель, связанный, главным образом, с Религиозно-философским обществом в Петербурге (секретарь общества в 1909—1913 гг. и председатель его Христианской секции). В истории русской культуры известен благодаря тесному общению и переписке с И. Ф. Анненским и молодым О. Э. Мандельштамом, дарование которого он оценил одним из первых. Записи дневника Каблукова и его владельческий экземпляр «Камня» — единственный крупный источник к изучению ранней биографии и творчества Мандельштама (ГПБ, ф. 322, ед. хр. 3-50, 63); ряд текстов раннего Мандельштама сохранились только в архиве Каблукова.
I am

27 сентября. Наполнение любовью

Пусть мечут громы и молнии
Все, кому только не лень.
Я стою, любовью наполненный,
Как наполненный солнцем день.

Нет ни прошлого, ни настоящего,
И не знаю я, как назвать
Это пламя во мне горящее,
Словно чувств пятьдесят, а не пять.

Растворившись в тебе, исчезаю я,
И не знаю, вернусь ли назад,
Предо мною неповторимые,
Ослепительные глаза.

Но откуда все эти шорохи,
Эти звуки? С небес иль с земли?
Помнишь звёзд золотистые ворохи
И вечерний Амурский залив?

Я впервые (пойми, Вселенная)
Вдруг понял, что такое любовь.
О, сгорай же дотла, моя пленная,
Моя ненасытная кровь!

Пусть мечут громы и молнии
Все, кому только не лень.
Я стою, любовью наполненный,
Как наполненный солнцем день.


27 сентября 1926 года, Рюрик Ивнев.



Единственное счастье у меня
Любовь к тебе, она бурлит по венам,
Ежеминутной нежностью пьяня,
Не утоляя вымыслом мгновенным.
Ей только два предписаны пути:
Иль просиять, иль, не дождавшись света
Ютиться в клетке сердца взаперти,
Щадя самолюбивого поэта.
Еще дышу тобою и пока
Ношу любовь как милую обузу,
Которая быть может на века
Озолотит лирическую Музу.


<1926 г. 27 сентября. Понедельник. Москва> Николай Минаев, акростих "Елена Михайловна Ильющенко"
I am

27 сентября. Силы небесные

Поведал ангел мне: порочная жена
для ветреных утех покинула супруга,
и вскоре умер он, жестокого недуга
недолгий, кроткий раб... Из-за морей она,
вину свою познав, тревожно возвратилась,
прощенья жаждала и только прах нашла...
Ночь беспросветная, печали ночь сошла.
Вдова бессонная рыдала и молилась,
томима памятью блистательных грехов,
и медленно брела по дому. Звон шагов,
скрип половиц гнилых в покоях одиноких,
все было как упрек, и слезы без конца
лились и сердце жгли. Исчез с ее лица
румянец радостный. В ее мольбах глубоких,
в дрожанье сжатых рук смерть ранняя была.
Тускнели впалые, заплаканные очи,
но скорбная душа ответа все ждала.
Воистину она раскаялась в те ночи!
И это видел Бог, и Он меня призвал
и чудо совершить позволил: я из рая
спустился в некий сад, могилу отыскал,
как вихорь, пролетел над гробовым крестом,
и сила дивная, мне данная Творцом,
вдохнула снова жизнь в безобразное тело...
Земля растрескалась. Могила опустела.
Передо мной стоял недавний труп, теперь --
широкоплечий муж; и я, взмахнув крылами,
"Иди!" сказал ему, и твердыми шагами
он к дому подошел, раскрыл бесшумно дверь,
вошел, как некогда, высокий, тихий, стройный,
благословил ее, в чело поцеловал
и вновь ушел во мрак с улыбкою спокойной.


27 сентября 1918, «Силы», Владимир Набоков.



Откуда прилетел? Каким ты дышишь горем?
Скажи мне, отчего твои уста, летун,
как мертвые, бледны, а крылья пахнут морем?

И демон мне в ответ: "Ты голоден и юн,
но не насытишься ты звуками. Не трогай
натянутых тобой нестройных этих струн.

Нет выше музыки, чем тишина. Для строгой
ты создан тишины. Узнай ее печать
на камне, на любви и в звездах над дорогой".

Исчез он. Тает ночь. Мне Бог велел звучать.


27 сентября 1924, Берлин, Владимир Набоков.
I am

27 сентября. Двадцатый век, вторая половина

Вот, сложился сегодня пост из стихов и дневников 70-х.
Collapse )
I am

27 сентября. Две песни Визбора,

написанные в один день 1980 года.

27 сентября - это день рождения журналистки Нины Тихоновой, ставшей в 1979 году женой Визбора (для Юрия это было уже четвертое хожение во брак). Одним из подарков супруге и стала эта песенка:

Нинон (здесь её можно послушать)


Когда Нинон была мала,
Ей мама как-то изрекла
Совет весьма полезный для судьбы:
"Тебе замужество к лицу,
Но не спеши бежать к венцу,
Пускай "Скотина" ходит вкруг избы"

Припев: И описать не в состоянии перо
               Твое великолепье и добро.
               Глава семьи, замечу вновь
               Ни я, ни ты и не свекровь,
              Главой семьи является любовь.

Ходило множество "скотин"
Вокруг чудеснейшей из Нин,
Лишь я не появлялся в доме том.
Я жизнь изведал хорошо,
Огонь и воду я прошел,
И вот сюрприз: попался на простом.

Припев.

Моя семья - твоя семья,
Мои друзья - твои друзья,
У нас в стране муж и жена равны.
Как хорошо, что мы с тобой
Не встретились порой младой,
Поскольку были б сечас разведены.

Припев.



Этим же днем олимпийского для Москвы года датирована песня, которую почему-то я часто стал напевать в последнее время.



Нас везут в медсанбат,
Двух почти что калек,
Выполнявших приказ не совсем осторожно,
Я намерен еще протянуть пару лет, |
Если это, конечно, в природе возможно. | 2 раза

Мой товарищ лежит,
И клянет шепотком,
Агрессивные страны, нейтральные тоже,
Я ж на чутких врачей уповаю тайком, |
Если это, конечно, в природе возможно. | 2 раза

Перед нами в снегах
Лесотундра лежит,
Медицинская лошадь бредет осторожно,
Я надеюсь еще на счастливую жизнь, |
Если это, конечно, в природе возможно. | 2 раза

Так и еду я к вам,
В этих грустных санях,
Что же вас попросить, чтоб вам было не сложно?
Я хочу, чтобы вы не забыли меня, |
Если это, конечно, в природе возможно. | 2 раза