October 2nd, 2017

I am

2 октября. Разные ночи

Обнял землю ночи мрак волшебный,
Одинок, под гнетом утомленья,
Я уснул; глубок был сон целебный,
И прекрасны были сновиденья.

Смолкли жизни темные угрозы;
Снилось мне... не помню, что мне снилось,
Но в глазах дрожали счастья слезы
И в груди надежда тихо билась.

Был любим я - кем? - не угадаю,
Но мне внятен был тот голос юный;
Я любил - кого любил? - не знаю,
Но призывно пели сердца струны,

И ответно в душу чьи-то очи
Мне смотрели с пристальною лаской,
Словно с неба звезды южной ночи,
В тьме мерцая неземною сказкой.

Бестелесно было то виденье,
Повторить не мог бы я те звуки,
Но когда настало пробужденье,
Сердце сжалось - полное разлуки!


2 октября 1885, Арсений Голенищев-Кутузов



Ни звезд, ни луны. Небеса в облаках.
   Ветер замер. В лесу тишина.
Не дрогнёт ни единый листок на ветвях.
   Эта ночь тайной неги полна!

Ни слез, ни борьбы, позабыт мир земной,
   И одна лишь в душе благодать.
В упоеньи так сладостно с нежной тоской
   Этой ночи безмолвной внимать!

Она овладела таинственно мной...
   Ожидая чего-то, стою...
Полновластная ночь, я один пред тобой:
   О, поведай мне тайну свою!


2 октября 1889, Близ станции Белой, К.Р.
I am

2 октября. Разные ночи-2


Тает, сияет луна в облаках.
Яблони в белых кудрявых цветах.
Зыбь облаков и мелка и нежна.
Возле луны голубая она.
В холоде голых, прозрачных аллей
Пробует цокать, трещит соловей.
В доме, уж темном, в раскрытом окне,
Девочка косы плетет при луне.
Сладок и нов ей весенний рассказ,
Миру рассказанный тысячу раз.


2 октября 1916 года, «Первый соловей», Иван Бунин.




Над моим одиноким столом
Истлевают ночные часы...
Всё, что было, что грело в былом,
Я спокойно кладу на весы.

И дрожит роковая игла,
Напряглось, как струна, острие.
Неужели бы гиря смогла
Перевесить всё счастье мое?

Но бессмертен сияющий груз –
Ком из золота, меда и смол,
И под мерное пение муз
Чашка жизни ложится на стол...

Ну, так знай же, так знай же, так знай,
Что чем медленней тлеют часы,
Тем верней на мучительный рай
Указуют стрелою весы.


2.X.1923, Георгий Шенгели.



Туч серебряные глыбы
Расступились — и видны,
Точно призрачные рыбы,
Самолеты близ луны.

Так и кажется, что некто
Сел за рощицей вдали
И, как удочку, прожектор
К ним закинул от земли.

И бежит с негромким треском
В небеса не потому ль,
Как светящаяся леска,
Цепь трассирующих пуль?

На конце их зыбкой нитки
От луны невдалеке
Заплясал разрыв зенитки,
Как наживка на крючке.

Нехитер закон охоты:
Миг — и рыба тут как тут!
Но приманку самолеты,
Проплывая, не клюют.

Если нас не изувечат,
То воронки поутру
Скажут нам — какую мечут
Эти окуни икру!


2 октября 1941, Дмитрий Кедрин.
I am

2 октября. Пара стихов. Валерий Брюсов

Есть одно, о чем плачу я горько:
Это прошлые дни,
Это дни восхитительных оргий
И безумной любви.

Есть одно, что мне горестно вспомнить:
Это прошлые дни.
Аромат опьяняющих комнат
И приветы любви.

Есть одно, что я проклял, что проклял:
Это прошлые дни,
Это дни, озаренные в строфах,
Это строфы мои.


2 октября 1896, Валерий Брюсов.


* * *

Я имени тебе не знаю,
Не назову.
Но я в мечтах тебя ласкаю…
И наяву!

Ты в зеркале еще безгрешней,
Прижмись ко мне.
Но как решить, что в жизни внешней
И что во сне?

Я слышу Нил… Закрыты ставни…
Песчаный зной…
Иль это только бред недавний,
Ты не со мной?

Иль, может, всё в мгновенной смене,
И нет имен,
И мы с тобой летим, как тени,
Как чей-то сон?..


2 октября 1900, Валерий Брюсов.
I am

2 октября. Пара стихов. Николай Гумилев

Сегодня у берега нашего бросил
Свой якорь досель незнакомый корабль,
Мы видели отблески пурпурных вёсел,
Мы слышали смех и бряцание сабль.

Тяжёлые грузы корицы и перца,
Красивые камни и шкуры пантер,
Всё, всё, что ласкает надменное сердце,
На том корабле нам привёз Люцифер.

Мы долго не ведали, враг это, друг ли,
Но вот капитан его в город вошёл,
И чёрные очи горели, как угли,
И странные знаки пестрили камзол.

За ним мы спешили толпою влюблённой,
Смеялись при виде нежданных чудес,
Но старый наш патер, святой и учёный,
Сказал нам, что это противник небес.

Что суд приближается страшный, последний,
Что надо молиться для встречи конца…
Но мы не поверили в скучные бредни
И с гневом прогнали седого глупца.

Ушёл он в свой домик, заросший сиренью,
Со стаею белых своих голубей…
А мы отдалися душой наслажденью,
Весёлым безумьям богатых людей.

Мы сделали гостя своим бургомистром —
Царей не бывало издавна у нас, —
Дивились движеньям красивым и быстрым,
И молниям чёрных, пылающих глаз.

Мы строили башни, высоки и гулки,
Украсили город, как стены дворца.
Остался лишь бедным, в глухом переулке,
Сиреневый домик седого глупца.

Он враг золотого, роскошного царства,
Средь яркого пира — он горестный крик,
Он давит нам сердце, лишённый коварства,
Влюблённый в безгрешность седой бунтовщик.

Довольно печали, довольно томлений!
Омоем сердца от последних скорбей!
Сегодня пойдём мы и вырвем сирени,
Камнями и криком спугнём голубей.


<2 октября 1906 года>, Николай Гумилев.


На камине свеча догорала, мигая,
Отвечая дрожаньем случайному звуку.
Он, согнувшись, сидел на полу, размышляя,
Долго ль можно терпеть нестерпимую муку.

Вспоминал о любви, об ушедшей невесте,
Об обрывках давно миновавших событий,
И шептал: «О, убейте меня, о, повесьте,
Забросайте камнями, как пса, задавите!»

В набегающем ужасе странной разлуки
Ударял себя в грудь, исступленьем объятый,
Но не слушались жалко повисшие руки
И их мускулы дряблые, словно из ваты.

Он молился о смерти… навеки, навеки
Успокоит она, тишиной обнимая,
И забудет он горы, равнины и реки,
Где когда-то она проходила живая!

Но предателем сзади подкралось раздумье,
И он понял: конец роковой самовластью.
И во мраке ему улыбнулось безумье
Лошадиной оскаленной пастью.


2 октября 1907 года, Николай Гумилев.
I am

2 октября. В день памяти Василия Шукшина



"...У песен счастливее судьба, чем у людей.
Хороший человек, достойный человек — он очень много волнуется, нервничает, беспокоится за своих близких и помирает раньше, чем плохой. Так уж случилось — всегда "смерть самых лучших намечает и дергает по одному, — еще один ушел во тьму, непоздоровилось ему, не буйствует и не скучает..." — это маленький кусочек из моего стихотворения, посвященного Васе Шукшину, — в день его смерти я написал. Это правда, так — самых лучших намечает и выдергивает... Может быть, поэтому мы и замечаем такие потери всегда. А вот плохой человек — он дольше живет, потому что он мало тратится. А с песней — наоборот: песня, если она того стоит, может жить долго..
.
"
Владимир Высоцкий, Лыткарино Московской области, ДК "Мир", 03.07.1980 года.

Ещё — ни холодов, ни льдин,
Земля тепла, красна калина,
А в землю лёг ещё один
На Новодевичьем мужчина.

Должно быть, он примет не знал,
Народец праздный суесловит,
Смерть тех из нас всех прежде ловит,
Кто понарошку умирал.

Коль так, Макарыч, — не спеши,
Спусти колки, ослабь зажимы,
Пересними, перепиши,
Переиграй — останься живым.

Но, в слёзы мужиков вгоняя,
Он пулю в животе понёс,
Припал к земле, как верный пёс...
А рядом куст калины рос —
Калина красная такая.

Смерть самых лучших намечает —
И дёргает по одному.
Такой наш брат ушёл во тьму!
Не буйствует и не скучает.

А был бы "Разин" в этот год...
Натура где? Онега? Нарочь?
Всё — печки-лавочки, Макарыч, —
Такой твой парень не живёт!

Ты белые стволы берёз
Ласкал в киношной гулкой рани,
Но успокоился всерьёз,
Решительней чем на экране.

Вот после временной заминки
Рок процедил через губу:
"Снять со скуластого табу —
За то что он видал в гробу
Все панихиды и поминки.

Того, с большой душою в теле
И с тяжким грузом на горбу,
Чтоб не испытывал судьбу,
Взять утром тёпленьким в постели!"

И после непременной бани,
Чист перед Богом и тверёз,
Взял да и умер он всерьёз —
Решительней, чем на экране.

Гроб в грунт разрытый опуская
Средь новодевичьих берёз,
Мы выли, друга отпуская
В загул без времени и края...
А рядом куст сирени рос —
Сирень осенняя, нагая...


1974, Владимир Высоцкий", "Памяти Василия Шукшина",
Источник: http://vysotskiy.lit-info.ru/vysotskiy/stihi/591.htm

Collapse )
I am

2 октября. Двадцатый век, вторая половина

здесь шесть стихотворений пяти поэтов и дневниковая запись одного актёра.
Collapse )
I am

2 октября - повод перечитать :

1) третью главу "Евгения Онегина", написание которой Пушкин завершил 193 года назад;

2)  рассказ Александра Грина «Ерошка», впервые опубликованный в газете "Маяк" 2 октября 1908 года;

3) короткий рассказ Бунина "Антигона" из "Темных аллей", вышедший из под пера 2 октября 1940 года;

4) в день памяти Василия Шукшина предлагаю перечитать небольшой его рассказ "Как мужик переплавлял через реку волка, козу и капусту" (1973)


- побалуйте себя золотом русского слова!