October 11th, 2017

I am

11 октября. Пара стихов. Петр Ершов

Помост его - зеленая равнина;
Ковры цветов раскинуты на нем:
Здесь снег лилей, тут пурпур розмарина,
А там зерно в отливе золотом.

От всех сторон над ним сапфирным сводом
Наклон небес торжественно навис;
А по краям зубчатым переходом
Идет лесов готический карниз.

То лентами, то цветною волною
Сгиб облаков на пологе бежит;
А наверху светило золотое,
Как легкий шар, блистательно горит.


1838, 11 октября, «Шатер Природы», Пётр Ершов.


Чуждый бального веселья,
В тишине один с собой,
Я играю от безделья
Поэтической игрой.

Пусть в веселый вихорь танца
Юность резвая летит
И под мерный такт каданса
Ножка легкая кружит,

Пусть кипучею волною
В страстной неге дышит грудь
И роскошной полнотою
Соблазнит кого-нибудь...

Огражденный от соблазна
Ранней опытностью лет,
Я смотрю как зритель праздный
На волнующий их свет.

Веселитесь, я мечтаю,
Дважды юность не цветет...
Пусть надежда золотая
Вас цветами уберет!

Пусть любви очарованье
Эти розы возрастит,
И житейский мрак страданья
В жаркий луч позолотит.


1840, 11 октября, «Экспромт», Пётр Ершов.
I am

11 октября. Три голоса в сумерках

Алкогольная зыбкая вьюга
Зашатает порой в тишине.
Поздно ночью прохожий пьянчуга
Подошел на Введенской ко мне.

"Вишь, до Гатчинской надо добраться,-
Он сказал мне с дрожанием век,-
Так не можете ль вы постараться
Мне помочь, молодой человек?"

Подивившись негаданной кличке,
Показал я ему, как пройти,
А потом, по давнишней привычке,
Попытался разгадку найти.

Впрочем, нечему здесь удивляться:
По ночам я люблю босиком
Час-другой кое-где прошататься,
Чтобы крепче спалося потом.

Плешь прикрыта поношенной кепкой,
Гладко выбрит, иду я босой,
И решил разуменьем некрепкий,
Что я, значит, парнишка простой.

Я ночною прогулкой доволен:
Видно, все еще я не ломлюсь.
Хорошо, что я в детстве не холен,
Что хоть пьяному юным кажусь.


11 октября 1923, Федор Сологуб.



Выйди на кровлю… Склонись на четыре
Стороны света, простерши ладонь.
Солнце… вода… облака… огонь…
Всё, что есть прекрасного в мире…

Факел косматый в шафранном тумане,
Влажной парчою расплесканный луч,
К небу из пены простертые длани,
Облачных грамот закатный сургуч.

Гаснут во времени, тонут в пространстве
Мысли, событья, мечты, корабли…
Я ж уношу в свое странствие странствий
Лучшее из наваждений земли.


<11 октября 1924, Коктебель> Максимилиан Волошин.



Измученные ангелы мои!
Сопутники в большом и малом!
Сквозь дождь и мрак, по дьявольским кварталам
Я загонял вас. Вот они,

Мои вертепы и трущобы!
О, я не знаю устали, когда
Схожу, никем не знаемый, сюда,
В теснины мерзости и злобы.

Когда в душе всё чистое мертво,
Здесь, где разит скотством и тленьем,
Живит меня заклятым вдохновеньем
Дыханье века моего.

Я здесь учусь ужасному веселью:
Постылый звук тех песен обретать,
Которых никогда и никакая мать
Не пропоет над колыбелью.


11 октября 1927, Париж. «Ночь», Владислав Ходасевич.
I am

11 октября. Любимая, спи



Соленые брызги блестят на заборе.
Калитка уже на запоре.
И море,
дымясь, и вздымаясь, и дамбы долбя,
соленое солнце всосало в себя.
Любимая, спи…
Мою душу не мучай.
Уже засыпают и горы и степь.
И пес наш хромучий,
лохмато-дремучий,
ложится и лижет соленую цепь.
И море - всем топотом,
и ветви - всем ропотом
и всем своим опытом -
пес на цепи,
а я тебе - шепотом,
потом - полушепотом,
потом - уже молча:
"Любимая, спи…"
Любимая, спи…
Позабудь, что мы в ссоре.
Представь:
просыпаемся.
Свежесть во всем.
Мы в сене.
Мы сони.
И дышит мацони
откуда-то снизу,
из погреба,-
в сон.
О, как мне заставить
все это представить
тебя, недоверу?
Любимая, спи…
Во сне улыбайся
(все слезы отставить!),
цветы собирай
и гадай, где поставить,
и множество платьев красивых купи.
Бормочется?
Видно, устала ворочаться?
Ты в сон завернись
и окутайся им.
Во сне можно делать все то,
что захочется,
все то,
что бормочется,
если не спим.
Не спать безрассудно,
и даже подсудно, -
ведь все,
что подспудно,
кричит в глубине.
Глазам твоим трудно.
В них так многолюдно.
Под веками легче им будет во сне.
Любимая, спи…
Что причина бессонницы?
Ревущее море?
Деревьев мольба?
Дурные предчувствия?
Чья-то бессовестность?
А может, не чья-то,
а просто моя?
Любимая, спи…
Ничего не попишешь,
но знай,
что невинен я в этой вине.
Прости меня - слышишь? -
люби меня - слышишь? -
хотя бы во сне,
хотя бы во сне!
Любимая, спи…
Мы на шаре земном,
свирепо летящем,
грозящем взорваться, -
и надо обняться,
чтоб вниз не сорваться,
а если сорваться -
сорваться вдвоем.
Любимая, спи…
Ты обид не копи.
Пусть соники тихо в глаза заселяются.
Так тяжко на шаре земном засыпается,
и все-таки -
слышишь, любимая? -
спи…
И море - всем топотом,
и ветви - всем ропотом,
и всем своим опытом -
пес на цепи,
а я тебе - шепотом,
потом - полушепотом,
потом - уже молча:
"Любимая, спи…"


11 октября 1963, Гульрипш. «Любимая, спи», Евгений Евтушенко
.



I am

11 октября. Баллада спасения

I
«Боинг» средь океана тонет,
как мертвый кит.
Народ в пылающем «Боинге»
давится и вопит.
Натягивают пассажиры
спасательные жилеты,
и только жилета нету
для девочки безбилетной.
Звереют у люка люди.
Ни в ком состраданья нет.
Но кто-то с себя снимает
и ей отдает жилет.
Девочка! Кругом звери!
Но он из других натур —
вдохнул на прощанье поглубже
и сам ей жилет надул.
Потом подмигнул стюардессе:
«Не надо меня жалеть.
У каждого свои вкусы.
Я не ношу жилет».
«Держись!» — приказал он девочке.
И вытолкнул ее в люк.
И кинул ей вслед последний,
как нимб, спасательный круг...

II
Мингрельская колыбельная и сказка
его взрастила.
Его воспитали заветы
Цотне и Автандила.
Его воспитали песни,
где слезы быка мы встретим,
участье к любой пичуге,
но главное — нежность к детям.
Под дудочку без оглядки
танцуют в полях несжатых
грузинские ангелята —
грузинские медвежата.

III
Вы — дочь народа великого.
Что с вами сегодня стало?
Может, вы, утомившись,
склонились на руль «мустанга»?
вы — дочь народа великого.
Но знаете ль, грустнолицая,
что есть крохотная Колхида —
обитель великих рыцарей?
Вы выросли, стали матерью,
вас манит жизнь впереди,
спасенная воздухом,
выдохнутым
из грузинской груди.
Паря на бесшумных шинах,
вы счастливы, очень счастливы,
но спасшего вас мужчину
вы вспоминаете часто ли?
Он каждую ночь вам снится.
Он вас беспокоит, ибо
спасательный круг струится
над ним милосердным нимбом.
Когда-нибудь приезжайте
в наши пенаты, дочка,
здесь люди гостеприимны —
как он, такие же точно.
Любимая моя Грузия!
Жертвенная страна.
В море, как круг спасательный,
покачивается луна.


1980, Андрей Вознесенский, "Баллада спасения. (На мотив Ш. Нишнианидзе)", было опубликовано в газете "Комсомольская правда" от 11 октября 1980 года.

Примечание: в некоторых изданиях стихотворение сопровождалось эпиграфом: «Во время авиакатастрофы над океаном тбилисский профессор Жордания отдал свой спасательный жилет чужеземной девочке, которой жилета не досталось. Жордания погиб».
Нишнианидзе Шота Григорьевич (1929–1999) — грузинский поэт, лауреат Государственной премии СССР.
Цотнэ и Автандил - образцы рыцарской верности и благородства: Автандил — герой поэмы Шота Руставели «Витязь в тигровой шкуре». Цотнэ Дадиани — князь Мегрелии (XIII в.).