October 22nd, 2017

I am

22 октября. От сестры брату

Возьми! - вот думы и мечтанья
Души восторженной моей,
И сердца первые страданья,
И первых мыслей излиянья
Во время грустных детства дней!

Тут все... тут все, что волновало
Меня в теченье многих лет...
Чем радость сердце баловала,
Чем жизнь мне волю испытала,
Чему учил премудрый свет!

Тут все: и чары вдохновенья,
И пыл порывов молодых,
Тревоги, слезы, сожаленья,
Сует блестящих искушенья
И отголоски чувств моих.

Тут все: и проблески святые
Поэзии в душе моей -
Минуты жизни дорогие!
И женских грез следы живые,
И повесть всех ее затей.

На цену сестриных мечтаний
Купи блестящий эполет,
И ятаган для грозной брани,
И для похода за Кубанью
С стальною шашкой пистолет!

Купи лихого Карабаха,
С ногою верною, с огнем,
С сухою костью, с прытким махом,
И поезжай тогда без страха
В путь утомительный на нем!

И знай: под бранною палаткой,
Среди тревоги боевой,
Ты не один!.. и я украдкой,
С заботой нежной, с думой сладкой,
Переношусь к тебе душой!


22 октября 1839, село Анна, Евдокия Ростопчина, «Серёже, отдавая ему мою рукопись первого издания».
I am

22 октября. Осенней позднею порою

Когда в кругу убийственных забот
Нам всё мерзит — и жизнь, как камней груда,
Лежит на нас, — вдруг, знает Бог откуда,
Нам на душу отрадное дохнет —
Минувшим нас обвеет и обнимет
И страшный груз минутно приподнимет.

Так иногда, осеннею порой,
Когда поля уж пусты, рощи голы,
Бледнее небо, пасмурнее долы,
Вдруг ветр подует, теплый и сырой,
Опавший лист погонит пред собою
И душу нам обдаст как бы весною...


22 октября 1849 года, Федор Тютчев.


Осенней позднею порою
Люблю я царскосельский сад,
Когда он тихой полумглою
Как бы дремотою объят,
И белокрылые виденья,
На тусклом озера стекле,
В какой-то неге онеменья
Коснеют в этой полумгле...

И на порфирные ступени
Екатерининских дворцов
Ложатся сумрачные тени
Октябрьских ранних вечеров -
И сад темнеет, как дуброва,
И при звездах из тьмы ночной,
Как отблеск славного былого,
Выходит купол золотой...


22 октября 1858, Федор Тютчев.
I am

22 октября. В свете луны

Луна в облаках – далека, хороша.
Челнок неподвижен в кустах камыша.

Дробятся лучи в неспокойной реке.
Задумчиво кто-то сидит в челноке.

Сияет венец вкруг холодной луны.
Чьим стоном нарушен покой тишины?

В таинственных далях, как утром, светло.
Чу! кто-то рыдает… упало весло…


22 – 23 октября 1895, Валерий Брюсов, «В камышах».



Мелколесье. Степь и дали.
Свет луны во все концы.
Вот опять вдруг зарыдали
Разливные бубенцы.

Неприглядная дорога,
Да любимая навек,
По которой ездил много
Всякий русский человек.

Эх вы, сани! Что за сани!
Звоны мерзлые осин.
У меня отец крестьянин,
Ну а я крестьянский сын.

Наплевать мне на известность
И на то, что я поэт.
Эту чахленькую местность
Не видал я много лет.

Тот, кто видел хоть однажды
Этот край и эту гладь,
Тот почти березке каждой
Ножку рад поцеловать.

Как же мне не прослезиться,
Если с венкой в стынь и звень
Будет рядом веселиться
Юность русских деревень.

Эх, гармошка, смерть-отрава,
Знать, с того под этот вой
Не одна лихая слава
Пропадала трын-травой.


21/22 октября 1925, Сергей Есенин.



На исходе день невзрачный,
Наконец, пришел конец...
Мой холодный, мой прозрачный,
Стих мой, лед-ясенец!

Никому не завещаю
Я ненужное добро.
Для себя лишь засвечаю
Хрустали и серебро, —

И горит моя лампада,
Розовея изнутри...
Ну а ты, кому не надо,
Ты на пир мой не смотри...

Здесь полярный круг. Недаром
Греюсь на исходе дня
Этим сокровенным жаром
Застекленного огня.


22 -23 октября 1931, София Парнок
I am

22 октября. Поборники духа

Пора вернуться к прежней битве,
Воскресни дух, а плоть усни!
Сменим стояньем на молитве
Все эти счастливые дни!

Но сохраним в душе глубоко
Все эти радостные дни:
И ласки девы черноокой,
И рампы светлые огни!


22 октября 1900, Александр Блок.




Кто председатель? кто вожатый?
Не ты ли, Гордый Дух, с мечом,
Как черный нетопырь – крылатый,
Но ликом сходный с божеством?

Не ты ль подсказываешь крики
И озлобленья и вражды,
И шепчешь, хохоча, улики,
И намечаешь жертв ряды?

Не ты ли в миг последний взглянешь
В лицо всем – яростным лицом —
И в руки факелы протянешь
С неумирающим огнем?

И вспыхнут заревом багряным
На вечном небе облака,
И озарятся за туманом
Еще не вставшие века.

Ты в пламени и клубах дыма
Отпляшешь танец страшный свой,
Как ныне властвуя незримо
Над торжествующей толпой.

Да, ты пройдешь жестокой карой,
Но из наставшей темноты,
Из пепла общего пожара
Воздвигнешь новый мир – не ты!


22 октября 1905, Валерий Брюсов, «Уличный митинг».


Я всем вам говорю, о странники! -- нежданный
глубокий благовест прольется над туманной
землей, и, полный птиц, волнистый встанет лес,
черемухой пахнет из влажного оврага,
и ветру вешнему неведомый бродяга
ответит радостно "воистину воскрес".

В полях, на площадях, в толпе иноплеменной,
на палубе, где пыль толпы неугомонной
бессонного кропит,-- да, где бы ни был он,--
как тот, кто средь пустой беседы вдруг приметит
любимый лик в окне -- так встанет он и встретит
свой день, свет ласковый и свежий, свет и звон.

И будет радостно и страшно возвращенье.
Могилы голые найдем мы -- разрушенье,
неузнаваемы дороги,-- все смела
гроза глумливая, пустынен край, печален...
О чудо. Средь глухих, дымящихся развалин,
раскрывшись, радуга пугливая легла.

И строить мы начнем, и сердце будет строго,
и ясен будет ум... Да, мучились мы много,
нас обнимала ночь, как плачущая мать,
и зори над землей печальные лучились,--
и в дальних городах мы, странники, учились
отчизну чистую любить и понимать.


22 октября 1920, «Возвращение», Владимир Набоков.


– «Товарищи, товарищи, сюда!
Я отыскал…» – «Всегда найдет пройдоха»
– «Прекрасный вид, поблизости вода!»
– «И вообще здесь, видимо, не плохо?!.»
– «Что это за растения растут?..»
– «По-моему попали мы в пампасы!..»
– «А интересно очень: есть-ли тут
Широкие трудящиеся массы?!.»


1926 г. 22 октября. Пятница. Москва. Николай Минаев, начало ненаписанной пьесы в стихах.
I am

22 октября. Столетние стихи

Звезда дрожит среди вселенной…
Чьи руки дивные несут
Какой-то влагой драгоценной
Столь переполненный сосуд?
Звездой пылающей, потиром
Земных скорбей, небесных слез
Зачем, о господи, над миром
Ты бытие мое вознес?


22 октября 1917, Иван Бунин.
I am

22 октября. Воспоминания о пехоте

Из дневника поэта Давида Самойлова:

1942:
22 октября. Уже более месяца я на передовой. Живу, как простой солдат. Каждый день я могу умереть. Но эта мысль уже привычна. Она не трогает. У меня появились замашки жителя блиндажей. Часто спрашиваю себя: я ли это? Вчера выпал первый мокрый снежок. Улетают гуси.
Плевок длинный, как свист пули.
Вятский говорок: тамо-ко, туто-ко, значится.
И не выйдет, простите, не знаю, как сказать, такого эффекту или дефекту.

Мерзли два солдатика
На посту придорожном.
Ветром покрыты,
Дождем огорожены.
Нам ружьишки — братишки,
Сабли востры — родны сестры.
Не верю я в тебя, Богородица.

ПЛАНЫ
I. Эстетика.
1) Эстетическое познание мира.
2) Прекрасное как свобода.
3) Эстетическая перестройка мира (соцреализм).
II. 3-я часть трилогии, роман «Поколение сорокового года».
III. Пьеса о подлеце. Современная поэтетическая трагедия.
IV. Поэма «Комедия страшного суда» (новый вариант).
V. Стихи о детстве.
VI. Цикл «Солдатские песни».
1) Хорватская песенка.
2) Баллада о человеке, несшем хлеб.
3) Дерево на заре.
4) Балагуры.
5) Баллада о двенадцати.
6) Стихи о Богородице и российских солдатах.
VII. Осень (элегия).


1943:
22 октября. Нелепый спор о том, можно ли писать по горячим следам или должно переболеть, отойти в предание. Можно, можно! Дайте мне бумаги — и я это докажу.

***

Нам памятна каждая пядь
И каждая наша примета
Земли, где пришлось отступать
В пыли сорок первого лета.

Но эта опушка борка
Особою памятью свята:
Мы здесь командира полка
В бою хоронили когда-то.

Мы здесь для героя-отца,
Меняясь по-двое, спешили
Готовый окопчик бойца
Устроить поглубже, пошире.

В бою — как в бою — под огнем
Копали, лопатой саперной
В песке рассекая с трудом
Сосновые желтые корни.

И желтой могиле на дне
Мы хвои зеленой постлали,
Чтоб спал он, как спят на войне,
В лесу на коротком привале.

Прости, оставайся, родной!
И целых и долгих два года
Под этой смоленской сосной
Своих ожидал он прихода.

И ты не посетуй на нас,
Что мы твоей славной могиле
И в этот — и в радостный час
Не много минут посвятили.

Торжествен, но краток и строг
Салют наш и воинский рапорт.
Тогда мы ушли на восток,
Теперь мы уходим на запад.

Над этой могилой, скорбя,
Склоняем мы с гордостью знамя:
Тогда оставляли тебя,
А нынче, родимый, ты с нами!


Александр Твардовский, " У славной могилы",
22 октября 1943 года в газете "Правда".