August 20th, 2018

I am

20 августа. Утро в августе

Хризантемы в обильной росе,
Рядом — флоксов редеющих вспышки.
Отзвук лета в томящей красе,
Уходящего лета излишки.
Понапрасну сорока трещит,
Понаслышке прознав о печали:
Хор пичуг безмятежно звучит —
И смутишь его этим едва ли.
Незаметно и солнце встаёт,
Розоватые всплески с восхода,
Как подарки судьбы, достаёт,
Улыбаясь пространству, природа.
На стене, как на детской щеке,
Золотятся воздушные пятна.
Холода — за рекой, вдалеке,
Их намёки душе неприятны.
Не желает мириться она
С увяданьем, с его подоплёкой.
Не случайно ей в мире дана
Жизнь особая, голос высокий.
И недаром, так радуя глаз,
Непокорно вокруг зеленея,
Поднимаются в утренний час
Дерева над землёю моею.


20 августа 1984 года, Владимир Алейников.
I am

20 августа. Вера Меркурьева

Был вечер утру солнца равен –
Пронизан светом каждый миг,
И в старой лавке старый раввин
Перебирал страницы книг.
«Находит Бог свои утраты
На дне морей, в песках пустынь,
И возмещает седьмикраты
Он оскорбителям святынь.
Но если мы падем на лица
Свои у страшных Божьих ног –
Он отомстит и примирится:
Не вечен гнев, но вечен Бог».
Лоскутьев темные отрепья,
Бумаги шелест, звонкий торг –
И строгих рук великолепье,
И глаз экстатика восторг.
А рядом – город: в шума лаве
Гудит мотор, звенит трамвай.
О, старый равви, мудрый равви,
Напрасных снов не вызывай.
Смерть поколенья – смерть и Бога.
Что новый род – иной кумир.
Но наша в вечности дорога.
Не вечен Бог, но вечен мир.
И будем век мы тщиться всуе
Сойти с дороги слепо той,
И ужасаясь, и любуясь
Мирскою буйной лепотой.
И нам у сонных побережий
Покоя смерти не вкусить,
Моляся Времени, о еже
Нам нашу вечность износить.


20.VIII.1917, Вера Меркурьева.
I am

20 век. Вениамин Блаженный

Вот женщина - она встревожена,
Что мужичонка захудалый
Не воздает ей как положено,
А ей нужны дворцы и залы,
И лесть и грубая и тонкая,
И даже царская корона,
Чтоб утверждать над мужичонкою
Свою гордыню непреклонно.

Collapse )
I am

20 августа. В день рождения Василия Аксёнова

Сокололетний Василий!
Сирин джинсовый,
художник в полете и в силе,
ржавой подковой
твой рот подковали усищи, Василий,
юность бисируй, Василий,
где начищали штиблеты нам властелины Ассирий.

Collapse )