August 22nd, 2018

I am

22 августа. Василий Шукшин

И РАЗЫГРАЛИСЬ ЖЕ КОНИ В ПОЛЕ

                                  И разыгрались же кони в поле, Поископытили всю зарю.
                                     Что они делают?
                                     Чью они долю Мыкают по полю?
                                     Уж не мою ль?

                                     Тихо в поле.
                                     Устали кони…
                                     Тихо в поле — Зови, не зови.
                                      В сонном озере, как в иконе, — Красный оклад зари.



Минька учился в Москве на артиста. Было начало лета. Сдали экзамен по мастерству. Минька шел в общежитие, перебирал в памяти сегодняшний день. Показался он хорошо, даже отлично. На душе было легко. Мерещилась черт знает какая судьба — красивая. Силу он в себе чуял большую.
«Прочитаю за лето двадцать книг по искусству, — думал он, — измордую классиков, напишу для себя пьесу из колхозной жизни — вот тогда поглядим».
В общежитии его ждал отец, Кондрат Лютаев.
Кондрат ездил на курорт и по пути завернул к сыну. И теперь сидел на его кровати — большой, загоревший, в бостоновом костюме, — ждал. От нечего делать смотрел какой-то иностранный журнал с картинками. Слюнявил губой толстый прокуренный палец и перелистывал гладкие тоненькие страницы. Когда попадались голые женщины, он внимательно разглядывал их, поднимал массивную голову и смотрел на одного из Минькиных товарищей, который лежал на своей кровати и читал. Подолгу смотрел, пристально. Глаза у Кондрата неожиданно голубые — как будто не с этого лица. Он точно хотел спросить что-то, но не спрашивал. Опять слюнявил палец и осторожно переворачивал страницу.

Collapse )