September 30th, 2018

I am

30 сентября. Вера, Надежда, Любовь

Всех именинниц с праздником! Всем привет из Москвы! Мы вернулись.

Бабьего лета отеческий лик.
Штрифель в холщевом кармане.
Красно-зеленый кленовый плавник
поутру выплыл в тумане.

Collapse )
I am

В конце сентября

Как будто поцелуй горячий
Деревья пламенем обжег;
Один, перед пустынной дачей,
Дворовый пес, грустя, прилег.
Листва осыпала дорожки,
И позабытая метла
Покорно дремлет у сторожки,
Где в кучу мусор намела.
Всё облетело, все поблекло,
Поник обветрившийся сад…
Сквозь отуманенные стекла
Билеты бельмами торчат.
Где прежде был в мажорном тоне
Веселый смех и разговор,
Петух горланит на балконе
И жадно разгребает сор.
И лишь, склонясь к цветам увялым,
Глядит вербены алый цвет
В раздумье тихом и усталом,
Как меланхолик юных лет…


Сентябрь 1898, «В конце сентября», Константин Фофанов.



Сыплет дождик большие горошины,
Рвется ветер, и даль нечиста.
Закрывается тополь взъерошенный
Серебристой изнанкой листа.

Но взгляни: сквозь отверстие облака,
Как сквозь арку из каменных плит,
В это царство тумана и морока
Первый луч, пробиваясь, летит.

Значит, даль не навек занавешена
Облаками, и, значит, не зря,
Словно девушка, вспыхнув, орешина
Засияла в конце сентября.

Вот теперь, живописец, выхватывай
Кисть за кистью, и на полотне
Золотой, как огонь, и гранатовой
Нарисуй эту девушку мне.

Нарисуй, словно деревце, зыбкую
Молодую царевну в венце
С беспокойно скользящей улыбкою
На заплаканном юном лице.


1957, «Сентябрь», Николай Заболоцкий.
I am

30 сентября. Валерий Брюсов

Как дни тревожит сон вчерашний,
Не память, – зов, хмельней вина, —
Зовет в поля, где комья пашни
Бьет в плуг, цепляясь, целина.

Рука гудит наследьем кровным —
Сев разметать, в ладонь собрав,
Цеп над снопом обрушить; ровным
Размахом срезать роскошь трав.

Во мне вдруг вздрогнет доля деда,
Кто вел соху под барский бич…
И (клич сквозь ночь!) я снова, где-то, —
Всё тот же старый костромич.

Collapse )
I am

30 сентября. Владимир Алейников

Страны разрушенной смятенные сыны,
Зачем вы стонете ночами,
Томимы призраками смутными войны,
С недогоревшими свечами
Уже входящие в немыслимый провал,
В такую бездну роковую,
Где чудом выживший, по счастью, не бывал, —
А ныне, в пору грозовую,
Она заманивает вас к себе, зовёт
Нутром распахнутым, предвестием обманным
Приюта странного, где спящий проплывёт
В челне отринутом по заводям туманным, —
И нет ни встреч ему, ни редких огоньков,
Ни плеска лёгкого под вёслами тугими
Волны, направившейся к берегу, – таков
Сей путь, где вряд ли спросят имя,
Окликнут нехотя, устало приведут
К давно желанному ночлегу,
К теплу неловкому, – кого, скажите, ждут
Там, где раздолье только снегу,
Где только холоду бродить не привыкать
Да пустоту ловить рыбацкой рваной сетью,
Где на руинах лиху потакать
Негоже уходящему столетью?


30 сентября 1993, Владимир Алейников.
I am

30 сентября. Вера Меркурьева

                                    Аните

Вы помните – ночью, в углу разоренном,
Мы двое прижались на хламе дорожном.
Последний огарок – светил только он нам
Оплывом пугливым – да больше на что ж нам?

В молчании мы расставались – и было,
Всё было без слов решено и понятно.
Мгновение каждое вечностью стыло –
И так быстролетно, и так невозвратно.

Вы видите – встреча нам радость пророчит,
И осени солнце по-летнему ярко –
Но жалко мне, жалко той горестной ночи,
Той боли прощанья – в миганьи огарка.

Потерянный рай лишь нам видится раем –
Он не был тогда им, но станет теперь им.
Мы знаем, что любим – когда мы теряем,
А до или после – не верим иль верим.


30.IX.1916. Владикавказ, Вера Меркурьева