November 8th, 2018

I am

8 ноября. Когда душа утомлена

Когда душа утомлена,
А нудный день еще не прожит,
В одно мгновение она
Уйти за грань земного может.

И пусть стремится вслед за ней
Многоголосой жизни скрежет,
Душа отдастся сну полней
И этим путь к себе отрежет.

Ничто не тронет там ее,
Лишь, словно тень на фоне белом,
Земной печали острие
Напомнит ей о связи с телом.


<1940 г. 8 ноября. Пятница. Москва> Николай Минаев.
I am

8 ноября. Леонид Губанов

Иглы дождь зашивают
В голубые стога.
Ты пришла неживая,
Тонкоока, строга.
Ты перчатки не снимешь
И не сбросишь платок.
Ты меня не покинешь,
Как предсмертный глоток.
Ты все знаешь и веришь –
Я ведь не виноват.
Ты меня не изменишь,
Потому что крылат.
И когда головою
Лягу на мостовой,
Я шепну: Бог с тобою,
Свет единственный мой!
И когда ты раздета
С моей легкой руки,
Я как поле, что ветром
Гнет к губам васильки.


8 ноября 1981
I am

8 ноября. Из дневника Корнея Чуковского

1928:

8 ноября. В поезде. Только что миновали Ростов. Еду в купе с Куцкими и Муромцевым. Чудесные люди. Куцкий — инженер, у него любящая жена, глаза как маслины, очень любят друг друга. У
Муромцева — припадок печени. Я взволновался и не заснул. Вообще я не могу спать, когда в вагоне четверо. Оба они старые друзья, оба прожили в богатстве и в холе. Куцкий вчера рассказал, что он в прежнее время в один день заработал 75 тысяч. У него ленивые манеры человека, привыкшего повелевать. Он тучноват, спокоен, глаза искрятся пониманием. Муромцева я, помню, встречал на Плющихе у Бунина. Бунин в то время только что был сделан почетным академиком — и в благодарность решил поднести Академии — «Словарь матерных слов» — и очень хвастал этим словарем в присутствии своей жены, урожденной Муромцевой.
Разговаривая с Муромцевым о Бунине, я вспомнил, как Бунин с Шаляпиным в «Праге» рассказывали гениально анекдоты, а я слушал их с восторгом, пил, сам того не замечая, белое вино — и так опьянел, что не мог попасть на свою собственную лекцию, которую должен был читать в этот вечер в Политехническом Музее.