Vladimir Azart Владимир Азарт (vazart) wrote,
Vladimir Azart Владимир Азарт
vazart

17 июня. На просторе

Из века в век.

Из бездны морской белоглавая встала
Волна, и лучами прекрасного дня
Блестит, подвижная громада кристалла,
И тихо, качаясь, идет на меня.
Вот, словно в раздумьи, она отступила,
Вот берег она под себя покатила
И выше сама поднялась, и падет;
И громом, и пеной пучинная сила,
Холодная, бурно меня обхватила,
Кружит, и бросает, и душит, и бьет,
И стихла. Мне любо. Из грома, из пены
И холода - легок и свеж выхожу,
Живее мои выпрямляются члены,
Вольнее дышу, веселее гляжу
На берег, на горы, на светлое море.
Мне чудится, словно прошло мое горе,
И юность такая ж, как прежде была,
Во мне встрепенулась, и жизнь моя снова
Гулять, распевать, красоваться готова
Свободно, беспечно - резва, удала.

17 июня 1840, Ницца, предместье Мраморного креста,
«Морское купанье», Николай Языков.


Я покидаю город чадный,
Который в тягость мне давно.
И грудь моя вдыхает жадно
Напольный воздух, как вино.

Спускается весенний вечер
С букетом ландышей в руке,
И ласковый и нежный ветер
Игриво льнет к моей щеке.

И с каждым часом мне дороже
И звуки вешних голосов,
И поля желтые рогожи,
И сети синие лесов.

Иду я, радостный избранник,
Как будто каторжник в бегах.
Над головою месяц-странник
Блуждает в голубых лугах.


17 июня 1924, Москва. «На простор», Николай Власов-Окский.



Мой учитель по печному делу
Александр Андреич Старунов
умер, и душа его от тела
отлетела в лучший из миров.

То, что в лучший, это несомненно –
за добро, что было в добром, в нём.
Да минует огненной геенны
тот, кто на земле дружил с огнём!

Он известен был всему району –
дядя Саша, мастер тёплых дел.
Шли к нему с почтеньем и поклоном
те, кто у себя иметь хотел

русскую классическую печку,
чтоб с лежанкой, с прочною трубой.
Он им не отказывал, конечно,
и, конечно, брал меня с собой.

С кельмой самодельной дядя Саша
колдовал над остовом печи.
Я месил раствор в стальной «параше»,
глину подавал и кирпичи.

И смотрел, как строить дымоходы,
чтоб держалось дольше в них тепло,
как перекрывать всю топку сводом,
как кладутся устье и чело,

как в стене выводится печурок,
чтобы ровным был его овал.
Свою кельму мне на перекурах
мастер доверительно давал.

Я учился – медленно, не сразу
постигал кирпичные азы.
Слушал дядисашины рассказы
между делом, мудрые – за жизнь.

Печка поднималась выше, выше,
на чердак – труба, на крышу – ух!
И когда работали на крыше,
У меня захватывало дух,

Да – от высоты и от простора,
от – внизу – рябиновых вершин,
от восторга, от того, что скоро
мы свою работу завершим.

В печь дрова уложит дядя Саша,
чиркнет спичку, громко пропоёт:
«Господи, помилу-уй!»… Печка наша
задымит, задышит, заживёт.

И хозяин скажет от порога:
«Дай вам Бог здоровья и добра!»
и устроит праздник дымового
с водкой и закуской – до утра,

будет печку гладить, как родную,
подливать: «Ты пей, Андреич, пей…»

Дядя Саша жизнь прожил земную
С полною отдачей – для людей.

А потом и я сложил немало
Сам – разнокалиберных печей,
но мне дяди Саши не хватало,
слов его похвальных и речей.

Спи спокойно, Александр Андреич,
след твой на земле не стёрла смерть:
наши печи топятся и греют
род людской, и долго будут греть…


17 июня 2003 года, «Посвящение печному мастеру»,
Александр Росков,
Roscov

Прийти из ниоткуда в никуда,
рукой негромко раздвигая ветки,
и слушать, что открыт небесный вентиль,
и убегает звёздная вода…

Найти ночлег в прогалине нигде,
и ненароком задремать до срока,
покуда чёрно-белая сорока
кольцом позолотит в своём гнезде…

Ни там, ни тут – ни гость, ни паладин:
на краткий срок - на вдох и выдох суток…
Придёшь?.. Приди ! Уходишь ?.. Проходи…
Шумя травой, делами и посудой…

В часах кукушки есть простор и явь,
в гнезде синицы есть желанье света…
Нипочему пришедшие ответы
шуршат, решая, и молчат, змеясь…
Ничто не ослепляет до тоски,
никак не собирается до кучи…
Уходишь, безмятежность нахлобучив,
и всё потом – у шпаги и руки…

В престранном лучезарном ни за чем
нисколько не задерживаясь волей,
вдыхаешь ковыли на новом поле,
где дождь прошёл, и ты прошёл, ничей…
Шагая осторожно, словно вор,
открытый, как таверна - флибустьерам,-
увидишь день, в котором никого,
потушен свет, задёрнуты портьеры,
портреты продолжают разговор,
горит звезда в созвездии вчерашнем…

И иногда – до одури бесстрашно,
что ни о чём… Нисколько. Ни с кого…


17 июня 2015 года, Дмитрий Ревский,
Rewsky
Tags: 17, 17 июня, 1840, 19 век, 1924, 20 век, 2003, 2015, 21 век, Александр Росков, Дмитрий Ревский, Николай Власов-Окский, Николай Языков, из века в век, июнь, классика, стихи, стихи нашего времени
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments