?

Log in

No account? Create an account
I am

vazart


Блог Владимира Азарта

Каждый день творения


Previous Entry Share Flag Next Entry
20 июня. Семь Я Роберта Рождественского
I am
vazart
в 85-тый день его рождения.

1.
Я родился —
          нескладным и длинным —
в одну из душных ночей.
Грибные
               июньские ливни
звенели,
           как связки ключей.
Приоткрыли
       огромный мир они,
зайчиками
             прошлись по стене...
«Ребенок
              удивительно смирный...» —
врач сказал обо мне.


...А соседка
              достала карты,
и они сообщили,
                       что
буду я
          ни слишком богатым,
но очень спокойным зато.
Не пойду
             ни в какие бури,
неудачи
             смогу обойти
и что дальних дорог
не будет
на моем пути.
Что судьбою,
              мне богом данной
(на ладони
вся жизнь моя!),
познакомлюсь
             с бубновой дамой,
такой же смирной,
как я...
Было дождливо и рано.
Жить сто лет
           кукушка звала..
Но глупые карты
врали!
А за ними соседка
                    врала!
Наврала она про дорогу,
наврала она про покой...
Карты врали!..
                 И слава богу,
слава людям,
                 что я
                       не такой!
Что по жилам
              бунтует сила,
недовольство собой
                                храня!
Слава жизни!
          Большое спасибо
ей
         за то, что мяла
                       меня!
Наделила мечтой богатой,
опалила ветром сквозным,
не поверила
бабьим картам,
а поверила
ливням
грибным!


1960

2.
Я жизнь люблю
                безбожно!
Хоть знаю наперёд,
что
        рано или поздно
настанет
              мой черёд.
Я упаду
          на камни
и, уходя
        во тьму,
усталыми руками
землю
        обниму...
Хочу,
чтоб не поверили,
узнав,
        друзья мои.
Хочу,
чтоб на мгновение
охрипли
             соловьи!
Чтобы
впадая в ярость,
весна
    по свету
                  шла...
Хочу, чтоб ты
          смеялась!
И счастлива
       была.


3.
Я спокоен, я иду своей дорогой.
Не пою, что завтра будет веселей.
Я – суровый,
         я – суровый,
               я суровый.
Улыбаешься в ответ:
а я – сирень.

Застываю рядом с мраморной колонной,
Удивляюсь, почему не убежал.
Я – холодный,
             я – холодный,
                          я – холодный.
Улыбаешься в ответ:
а я – пожар.

Я считаю перебранку бесполезной.
Всё в порядке, пусть любовь повременит.
Я – железный.
           Я – железный.
                    Я – железный!
Улыбаешься в ответ:
а я – магнит.



4.
Я буквы выучил еще до школы,
и это было сладко и рисково...
Но я любую книжную лавину
бесстрашно сокращал наполовину.
Природа
              и другие «трали–вали»
меня совсем не интересовали.
Читал я от заката до рассвета,—
сюжета требовал от книг!
                                          Сюжета!
И ничего не принимал взамен...
Стать грамотным
                        я так и не сумел.



5.

Я строил из себя
           пожившего.
Пожившего.
Поднаторевшего.
Усталого и отспешившего.
Уверенного.
В меру грешного.
И понял вдруг,
   что вот
               по улице,
как существо необычайное,
пронёс себя
         известный умница,
весь выстроенный
               из молчания!
А этот застарелый путаник –
в берете,
        с палкой не по росту, -
он выстроил себя
из пуговиц,
        из брюк и пиджака
                         в полоску…
А этот –
  в анекдотах пустеньких.
А тот –
         в загадочном загаре.
А этот –
приложенье
              к усикам
и скромный постамент
к сигаре…
А вот,
        цедя слова задавленно,
руками бледными колыша,
шагают
юные фундаменты.
Без стен
(не говоря о крышах!).
Считают:
               надо торопиться.
Прислушиваются к разговорам…
Так
по крупице,
                по крупице
мы строим из себя
кого-то.
Как будто время
опустело.
И не окликнет.
И не спросит…
Тут
          думать надо.
Делать дело.
Оно тебя само
построит.


1987

6.
                             Булату Окуджаве

Я шагал по земле, было зябко в душе и окрест.
Я тащил на усталой спине свой единственный крест.
Было холодно так, что во рту замерзали слова.
И тогда я решил этот крест расколоть на дрова.
И разжёг я костёр на снегу.
                               И стоял.
                                                И смотрел,
как мой крест одинокий удивлённо и тихо горел...
А потом зашагал я опять среди чёрных полей.
Нет креста за спиной...
                    Без него мне
                                         ещё тяжелей.



7.
Я верующим был.
                          Почти с рожденья
я верил с удивлённым наслажденьем
в счастливый свет
                    домов многооконных...
Весь город был в портретах,
                                как в иконах.
И крестные ходы –
                  по-районно –
несли
                свои хоругви и знамёна...
А я писал, от радости шалея,
о том, как мудро смотрят с Мавзолея
на нас вожди «особого закала»
(Я мало знал.
                     И это помогало.)
Я усомниться в вере
не пытался.


Стихи прошли.
               А стыд за них
                                 остался.

[1994]



И вот еще стихи вслух, читает Алиса Фрейндлих.