?

Log in

No account? Create an account
I am

vazart


Блог Владимира Азарта

Каждый день творения


Previous Entry Share Next Entry
21 июня. Отражения
I am
vazart
Алеет утро радостного лета,
Работа ждёт, и жатва начата.
Серпы в руках, но песня не запета -
Ещё молчат сомкнутые уста.

Небесная сияет высота.
Июльский день встаёт в лучах рассвета.
Юна земля, и пламенного света,
Алея, ждёт, стыдлива и чиста.

Ласкаясь, ветер льнёт к листве и травам,
Вдали видны некошенные нивы.
И надо всем растёт один обет:

Нет в мире слёз - и правым и неправым
Горит и светит солнечный привет,
Улыбчиво-прекрасный и счастливый.


21 июня 1915, Москва, «Жатва (сонет-акростих Арсению Альвингу)», Сергей Буданцев.



В каком светящемся тумане
Восходит солнце, погляди!
О, сколько светлых волхвований
Насильно ширится в груди!

Я знаю, сердце осторожно, —
Была трудна его стезя.
Но не пророчить невозможно
И не приманивать — нельзя.


21 июня 1921, Петербург,
Владислав Ходасевич



Так бел, что опаляет веки,
кратчайшей ночи долгий день,
и белоручкам белошвейки
прощают молодую лень.

Оборок, складок, кружев, рюшей
сегодня праздник выпускной
и расставанья срок горючий
моей черемухи со мной.

В ночи девичьей, хороводной
есть болетворная тоска.
Ее, заботой хлороформной,
туманят действия цветка.

Воскликнет кто-то: знаем, знаем!
Приелся этот ритуал!
Но всех поэтов всех избранниц
кто не хулил, не ревновал?

Нет никого для восклицаний:
такую я сыскала глушь,
что слышно, как, гонимый цаплей,
в расщелину уходит уж.

Как плавно выступала пава,
пока была ее пора! —
опалом пагубным всплывала
и Анной Павловой плыла.

Еще ей рукоплещут ложи,
еще влюблен в нее бинокль —
есть время вымолвить: о Боже! —
нет черт в ее лице больном.

Осталась крайность славы: тризна.
Растенье свой триумф снесло,
как знаменитая артистка, —
скоропостижно и светло.

Есть у меня чулан фатальный.
Его окно темнит скала.
Там долго гроб стоял хрустальный,
и в нём черёмуха спала.

Давно в округе обгорело,
быльём зеленым поросло
ее родительское древо
и всё недальнее родство.

Уж примерялись банты бала.
Пылали щёки выпускниц.
Красавица не открывала
дремотно-приторных ресниц.

Пеклась о ней скалы дремучесть
всё каменистей, всё лесней.
Но я, любя ее и мучась, —
не королевич Елисей.

И главной ночью длинно-белой,
вблизи неутолимых глаз,
с печальной грацией несмелой
царевна смерти предалась.

С неизъяснимою тоскою,
словно былую жизнь мою,
я прах ее своей рукою
горы подножью отдаю.

– Еще одно настало лето, —
сказала девочка со сна.
Я ей заметила на это:
– Еще одна прошла весна.

Но жизнь свежа и беспощадна:
в черемухи прощальный день
глаз безутешный – мрачно, жадно
успел воззриться на сирень.


21—22 июня 1985, Сортавала. Белла Ахмадулина.



Из черных дыр за Альтаиром
Не возвращаются огни,
Как будто мир стоит за миром,
Дыша Державинским эфиром,
И поглощает наши дни. –

Так далеко, но всё же – близко,
Ты смотришь взглядом василиска,
И суждено окаменеть
Надеждам и погаснуть свету,
И беззаконную комету
Любви не обессмертит медь –

Язык сигнала – спутник тела,
Но нет папируса и мела
Ни там, где звёзды, ни во тьме,
И переход частиц сквозь пламя
Не перед нами, но – за нами, -
Запечатление в клейме

Цветка, пустыни, черепахи, -
Как отразятся наши страхи
Там, где иное вещество? –
Бог весть, но всё же – отразятся,
И будет снова повторяться
Живых эмоций волшебство
.


21 июня 2014, «Отражение», Илья Будницкий budnitsky