Vladimir Azart Владимир Азарт (vazart) wrote,
Vladimir Azart Владимир Азарт
vazart

21 июня. Отражения

Алеет утро радостного лета,
Работа ждёт, и жатва начата.
Серпы в руках, но песня не запета -
Ещё молчат сомкнутые уста.

Небесная сияет высота.
Июльский день встаёт в лучах рассвета.
Юна земля, и пламенного света,
Алея, ждёт, стыдлива и чиста.

Ласкаясь, ветер льнёт к листве и травам,
Вдали видны некошенные нивы.
И надо всем растёт один обет:

Нет в мире слёз - и правым и неправым
Горит и светит солнечный привет,
Улыбчиво-прекрасный и счастливый.


21 июня 1915, Москва, «Жатва (сонет-акростих Арсению Альвингу)», Сергей Буданцев.



В каком светящемся тумане
Восходит солнце, погляди!
О, сколько светлых волхвований
Насильно ширится в груди!

Я знаю, сердце осторожно, —
Была трудна его стезя.
Но не пророчить невозможно
И не приманивать — нельзя.


21 июня 1921, Петербург,
Владислав Ходасевич



Так бел, что опаляет веки,
кратчайшей ночи долгий день,
и белоручкам белошвейки
прощают молодую лень.

Оборок, складок, кружев, рюшей
сегодня праздник выпускной
и расставанья срок горючий
моей черемухи со мной.

В ночи девичьей, хороводной
есть болетворная тоска.
Ее, заботой хлороформной,
туманят действия цветка.

Воскликнет кто-то: знаем, знаем!
Приелся этот ритуал!
Но всех поэтов всех избранниц
кто не хулил, не ревновал?

Нет никого для восклицаний:
такую я сыскала глушь,
что слышно, как, гонимый цаплей,
в расщелину уходит уж.

Как плавно выступала пава,
пока была ее пора! —
опалом пагубным всплывала
и Анной Павловой плыла.

Еще ей рукоплещут ложи,
еще влюблен в нее бинокль —
есть время вымолвить: о Боже! —
нет черт в ее лице больном.

Осталась крайность славы: тризна.
Растенье свой триумф снесло,
как знаменитая артистка, —
скоропостижно и светло.

Есть у меня чулан фатальный.
Его окно темнит скала.
Там долго гроб стоял хрустальный,
и в нём черёмуха спала.

Давно в округе обгорело,
быльём зеленым поросло
ее родительское древо
и всё недальнее родство.

Уж примерялись банты бала.
Пылали щёки выпускниц.
Красавица не открывала
дремотно-приторных ресниц.

Пеклась о ней скалы дремучесть
всё каменистей, всё лесней.
Но я, любя ее и мучась, —
не королевич Елисей.

И главной ночью длинно-белой,
вблизи неутолимых глаз,
с печальной грацией несмелой
царевна смерти предалась.

С неизъяснимою тоскою,
словно былую жизнь мою,
я прах ее своей рукою
горы подножью отдаю.

– Еще одно настало лето, —
сказала девочка со сна.
Я ей заметила на это:
– Еще одна прошла весна.

Но жизнь свежа и беспощадна:
в черемухи прощальный день
глаз безутешный – мрачно, жадно
успел воззриться на сирень.


21—22 июня 1985, Сортавала. Белла Ахмадулина.



Из черных дыр за Альтаиром
Не возвращаются огни,
Как будто мир стоит за миром,
Дыша Державинским эфиром,
И поглощает наши дни. –

Так далеко, но всё же – близко,
Ты смотришь взглядом василиска,
И суждено окаменеть
Надеждам и погаснуть свету,
И беззаконную комету
Любви не обессмертит медь –

Язык сигнала – спутник тела,
Но нет папируса и мела
Ни там, где звёзды, ни во тьме,
И переход частиц сквозь пламя
Не перед нами, но – за нами, -
Запечатление в клейме

Цветка, пустыни, черепахи, -
Как отразятся наши страхи
Там, где иное вещество? –
Бог весть, но всё же – отразятся,
И будет снова повторяться
Живых эмоций волшебство
.


21 июня 2014, «Отражение», Илья Будницкий budnitsky

Tags: 1915, 1921, 1985, 20 век, 2014, 21, 21 век, 21 июня, Белла Ахмадулина, Владислав Ходасевич, Илья Будницкий, Сергей Буданцев, июнь, классика, стихи, стихи нашего времени
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments