?

Log in

No account? Create an account
I am

vazart


Блог Владимира Азарта

Каждый день творения


Previous Entry Share Next Entry
27 июня. Дикие воины
I am
vazart
Вот три стиха. Все три - о воинах, причем, именно - о диких!

Часы стучат,
Часы стучат,
Летит над миром пыль.

В городах поют,
В городах поют.
В пустынях звенит песок.

Поперек реки,
Поперек реки
Летит копье свистя.

Дикарь упал,
Дикарь упал
И спит, амулетом блестя.

Как легкий пар,
Как легкий пар,
Летит его душа.

И в солнце-шар,
И в солнце-шар
Вонзается, косами шурша.

Четыреста воинов,
Четыреста воинов,
Мигая, небу грозят.

Супруга убитого,
Супруга убитого
К реке на коленях ползет.

Супруга убитого,
Супруга убитого
Отламывает камня кусок

И прячет убитого,
И прячет убитого
Под ломаный камень, в песок.

Четыреста воинов,
Четыреста воинов
Четыреста суток молчат.

Четыреста суток,
Четыреста суток
Над мертвым часы не стучат.


27 июня 1938 года, Даниил Хармс, «Смерть дикого воина».




Бежит волна-волной, волне хребет ломая,
Кидаясь на луну в невольничьей тоске,
И янычарская пучина молодая,
Неусыпленная столица волновая,
Кривеет, мечется и роет ров в песке.

А через водух сумрачно-хлопчатый
Неначатой стены мерещатся зубцы,
А с пенных лестниц падают солдаты
Султанов мнительных - разбрызганы, разъяты -
И яд разносят хладные скопцы.


27 июня - июль 1935, Осип Мандельштам.




За степью, в приволжских песках,
Широкое, алое солнце тонуло.
Ребенок уснул у тебя на руках,
Ты вышла из душной кибитки, взглянула
На кровь, что в зеркальные соли текла,
На солнце, лежавшее точно на блюде,—
И сладкой отрадой степного, сухого тепла
Подуло в лицо твое, в потные смуглые груди.
Великий был стан за тобой:
Скрипели колеса, верблюды ревели,
Костры, разгораясь, в дыму пламенели
И пыль поднималась багровою тьмой.
Ты, девочка, тихая сердцем и взором,
Ты знала ль в тот вечер, садясь на песок,
Что сонный ребенок, державший твой темный сосок,
Тот самый Могол, о котором
Во веки веков не забудет земля?
Ты знала ли, Мать, что и я
Восславлю его,— что не надо мне рая,
Христа, Галилеи и лилий ее полевых,
Что я не смиреннее их —
Аттилы, Тимура, Мамая,
Что я их достоин, когда,
Наскучив таиться за ложью,
Рву древнюю хартию божью,
Насилую, режу, и граблю, и жгу города?
Погасла за степью слюда,
Дрожащее солнце в песках потонуло.
Ты скучно в померкшее небо взглянула
И, тихо вздохнувши, опять опустила глаза...
Несметною ратью чернели воза,
В синеющей ночи прохладой и горечью дуло.


27 июня 1916, Иван Бунин, «В орде».