Vladimir Azart Владимир Азарт (vazart) wrote,
Vladimir Azart Владимир Азарт
vazart

Category:

18 июля. Нет лет

Сегодня Евгений Александрович Евтушенко отмечал бы 85-летие.

«Нет
лет...» —
вот что кузнечики стрекочут нам в ответ
на наши страхи постаренья
и пьют росу до исступленья,
вися на стеблях на весу
с алмазинками на носу,
и каждый —
    крохотный зелененький поэт.

«Нет
  лет...» —
вот что звенит,
как будто пригоршня монет,
в кармане космоса дырявом горсть
   планет,
вот что гремят, не унывая,
все недобитые трамваи,
вот что ребячий прутик пишет на песке,
вот что, как синяя пружиночка,
чуть-чуть настукивает жилочка
у засыпающей любимой на виске.

Нет
лет.
Мы все,
  впадая сдуру в стадность,
себе придумываем старость,
но что за жизнь,
     когда она — самозапрет?
Копни любого старика
и в нем найдешь озорника,
а женщины немолодые —
все это девочки седые.
Их седина чиста, как яблоневый цвет.

Нет
лет.
Есть только чудные и страшные
   мгновенья.
Не надо нас делить на поколенья.
Всепоколенийность —
        вот гениев секрет.
Уронен Пушкиным дуэльный пистолет,
а дым из дула смерть не выдула
и Пушкина не выдала,
не разрешив ни умереть,
            ни постареть.

Нет
лет.
А как нам быть,
       негениальным,
но все-таки многострадальным,
чтобы из шкафа,
         неодет,
с угрюмым грохотом обвальным,
грозя оскалом тривиальным,
не выпал собственный скелет?
Любить.
  Быть вечным во мгновении.
Все те, кто любят,—
          это гении.

Нет
лет
для всех Ромео и Джульетт.
В любви полмига —
      полстолетия.
Полюбите —
  не постареете —
вот всех зелененьких кузнечиков совет.
Есть
  весть,
и не плохая, а благая,
что существует жизнь другая,
но я смеюсь,
  предполагая,
что сотня жизней не в другой, а в этой
   есть
и можно сотни раз отцвесть
и вновь расцвесть.

Нет
лет.
Не сплю,
  хотя давно погас в квартире свет
и лишь поскрипывает дряхлый табурет:
«Нет
  лет...
       нет
        лет...»

        18 июля 1992, станция Зима. «Нет лет», Евгений Евтушенко.




Вот когда я смерти испугался,
позабыв, что должен мир спасти,
когда сняли с моей шеи галстук
руки негритянки-медсестры.

И когда я с жалобным намёком
взглядом показал на туалет,
шприц её был твёрд, а глаз намётан:
"Кровь - сначала". Вот и весь ответ.

Эта чёткость профессионалки,
слёзы не ронявшей на халат,
сразу показала мне, как жалки
те, кто жалость выпросить хотят.

Я ей благодарен - даже очень.
Почему мне всё же до сих пор
снятся изжалившиеся очи
наших сердобольных медсестёр?

И на чём Россия продержалась,
что её спасает и спасло?
Христианство наших женщин -
                                                жалость,
горькое второе ремесло.

Что я вспомнил? Детство,
                                          Транссибирку,
у плетня частушки допоздна,
а в американскую пробирку
кровь моя по капле поползла.

Где-то в Оклахоме и Айове
неужели высохнет душа
капельками русской моей крови,
всосанными в землю США?

Новая Россия сжала с хрустом
и людей, и деньги в пятерне.
Первый раз в ней нет поэтов русским
места ни на воле, ни в тюрьме.

На кавказе вороны жиреют,
каркают, проклятые, к беде.
Но в России всё-таки жалеют,
как не могут пожалеть нигде.

Я подростком был в чужой шинели.
С жалости учились мы любви,
женщин обезумевших жалели,
нас они жалели, как могли.

Пасечница, в страсти простовата,
с метками пчелиными на лбу.
"Я тебя жалею..." - простонала.
Это было: "Я тебя люблю".

Мы в стране, к несчастьям
                                          небрезгливой,
словно дети жалости, росли
под защитой пьяненькой, слезливой
нежной матерщинницы - Руси.

Если застреваю в загранице,
слышат - сердце сжалось ли во мне
чуткие российские больницы,
нищие, но жалостливые.

Нянечки умеют осторожно,
как никто, кормить и умывать.
Если жить в России невозможно,
то зато в ней лучше умирать.


18 июля 1996, «В американском госпитале», Евгений Евтушенко.




Есть русскость выше, чем по крови:
Как перед нравственным судом,
Родившись русским, при погроме
Себя почувствовать жидом.

Но, на Руси ища Вандею,
В иконы пулями плюясь,
Пошли в чекисты иудеи,
Как черносотенная мразь.

Всех заодно одемократив,
Потом, как в шлак, в один барак
Швыряли вас, как равных братьев,
Иван-дурак, Исак-дурак.

Народов братство было люто.
Шли по велению вождя
То русский, то грузин в малюты,
Грузин, как русских, не щадя.

Власть соловецкая давила
Народ с тупым, кривым смешком,
Как лапотком лжерусофила,
Кавказско-римским сапожком.

И, прежде выбитый, внедрялся
Как шагистический недуг,
Дух офицерства, генеральства –
Не русский дух, а прусский дух.

Когда, пути не различая,
Ты понеслась по крови луж,
Русь – птица-тройка чрезвычайки,
Кренясь от груза мертвых душ?

И несмотря на лавры в битвах,
В своей стране ведя разбой,
Собою были мы разбиты,
Как Рим разгромлен был собой.

И даже у ракет российских
Есть в судных всполохах зарниц
Звук угрожающий раздрызга
Последних римских колесниц.

Неужто русские, обрюзгнув,
Свое падение проспят,
И в новом Риме русско-прусском
Произойдет сплошной распад?

Но есть еще в Россию вера,
Пока умеют русаки
Глазами чеха или венгра
Взглянуть на русские штыки.

России внутренняя цельность
Не в реставрации церквей,
А чтобы в нравственность как в церковь,
Вводили мы своих детей.

Безнравственность – уже не русскость,
Но если нравственность жива,
Россия выстоит, не рухнет,
Отринет римский путь Москва.

А новый Рим – необратимо
Пускай развалится в грязи.
Где на Руси паденье Рима –
Там возрождение Руси.


18 – 24 июля 1974 года, «Возрождение», Евгений Евтушенко.
Tags: 18, 18 июля, 1974, 1992, 1996, 20 век, Евгений Евтушенко, день рождения, июль, юбилей
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments