?

Log in

No account? Create an account
I am

vazart


Блог Владимира Азарта

Каждый день творения


Previous Entry Share Next Entry
21 июля. В полях
I am
vazart
по стихам прошлого века.

Багровое солнце косо
Зажигало откосы, стволы и небесные дали,
Девки шли с сенокоса
И грабли грозно вздымали.
Красный кумач и красные лица!
Одна ударяла в ведро,
А вся вереница
Выла звериную песню.
Если б бить, нажимая педали,
Слоновым бивнем
По струнам рояля,
Простоявшего сутки под ливнем, –
Зазвучала б такая же песня!
О чем они пели – не знаю,
Но к их горячему лаю,
Но к их махровому визгу
До боли вдруг захотелось пристать.
Нельзя! Засмеют!
Красный кумач и красные лица,
Красный закат.
Гремит, ликуя, ведро,
Звуки, как красная кровь...
О, как остро,
Непонятною завистью ранена,
Наслаждалась душа, –
Душа горожанина,
У которой так широки берега наслажденья –
От «Золота Рейна»
До звериного гиканья девок...


<1911>, Кривцово, Саша Черный, «Песня», опубликовано 21 июля 1911 года.




Иконку, черную дощечку
Нашли в земле, – пахали новь…
Кто перед ней затеплил свечку,
Свою и горесть и любовь?

Кто освятил ее своею
Молитвой нищего, раба –
И посох взял и вышел с нею
На степь, в шумящие хлеба –

И, поклоняясь вихрям знойным,
Стрибожьим внукам, водрузил
Над полем пыльным, беспокойным
Ее щитом небесных сил?


Во сне, 21 июля 1916. Иван Бунин.


Через три года в Одессе Бунин опубликует другой вариант этого стихотворения и даст ему название:

ИКОНКА

Иконку, черную дощечку,
Нашли в земле - пахали новь...
Кто перед нею ставил свечку?

В чьем сердце теплилась любовь?

Кто осветил ее своею
Молитвой нищего раба,
И посох взял и вышел с нею
На степь, в шумящие хлеба,

И, поклоняясь ветрам знойным,
Стрибожьим внукам, водрузил
Над полем пыльным, беспокойным

Убогий символ божьих сил?


1919


***

Колокольчик звенит --
предупреждает мужчину
не пропустить годовщину.
Одуванчик в зенит
задирает головку
беззаботную -- в ней
больше мыслей, чем дней.
Выбегает на бровку
придорожную в срок
ромашка -- неточный,
одноразовый, срочный
пророк.

Пестрота полевых
злаков пользует грудь от удушья.
Кашка, сумка пастушья
от любых болевых
ощущений зрачок
в одночасье готовы избавить.
Жизнь, дружок, не изба ведь.
Но об этом молчок,
чтоб другим не во вред
(всюду уши: и справа, и слева).
Лишь пучку курослепа
доверяешь секрет.

Колокольчик дрожит
под пчелою из улья
на исходе июля.
В тишине дребезжит
горох-самострел.
Расширяется поле
от обидной неволи.
Я на год постарел
и в костюме шута
от жестокости многоочитой
хоронюсь под защитой
травяного щита.


21 июля 1965, Иосиф Бродский.